Фандом: Ориджиналы. Если хочешь доехать в Гиш — стремишься ты в тамошнюю столицу поклониться святыням или надеешься найти работу в одном из многочисленных городов — тебе нужен старый Петар и его самоходка. Никто не довезёт быстрее и безопаснее. А ещё он любит рассказывать о тех временах, когда в Фарре ещё водилась нечисть…
Добавить в моё избранное
5 мин, 17 сек 10808
И вроде и не виновата она, это ты её не за ту принял, а она что, она зеркало… а всё равно жутко, верно?
— Поэтому когда начался великий освободительный поход, гишийцы первым делом освободили Фарру и Онру от песчанок, — радостно вклинивается подмастерье. — Иначе никакая война с нечистью не была бы возможна!
Он хороший мальчик, отлично учится в школе и крайне редко получает от учителей розог за прогулы или хулиганства.
Старый Петар кивает:
— Так и есть, так и есть. Ведь если любой друг или знакомый может вдруг оказаться нечистью, как тогда с ней бороться? Можно ведь и с ума сойти. Нет, это вам не коры с их живыми ручьями да говорящими деревьями, это вам не сосень сосновый. Это настоящая нечисть.
Повозка подъезжает к причудливой четырёхсторонней арке, осеняющей перекресток. Никто — кроме, может, старого Петара — ещё здесь не бывал, и они с интересом смотрят на непривычную постройку.
Семинаристка спешит прочитать высеченную внутри купола молитву: «Бог отцов и детей наших, бог дорог и бездорожья, устрой наш путь и направь его как должно, и помяни душу строителя сего, Нура Аб'д аль-Рахима, и пусть все четыре руки его»…, — тут она, конечно, прерывается. Не дело молиться за великого змея, да и какому такому богу отцов и детей он мог посвятить свою арку?!
Испуганная, она спешит открыть молитвослов — старый, онрийской печати, издательства «ЭнШи» — и погрузиться в чтение канона для путешественников.
Вдалеке за лесом на фоне яркого заката лиловыми силуэтами рисуются башни и колокольни.
Что это за город? До Гиша, с его множеством селений, ещё далеко, они ещё не покинули Фарру. Но в Фарре и до освободительной войны городов было немного, а теперь осталась одна столица…
Оруженосец снова берётся за китарру, и на сей раз у него куда лучше получается подладиться под колокольца.
Старый Петар молчит и курит свою вечную трубку, и щурит в яркий закат такие же яркие, красно-рыжие глаза.
— Поэтому когда начался великий освободительный поход, гишийцы первым делом освободили Фарру и Онру от песчанок, — радостно вклинивается подмастерье. — Иначе никакая война с нечистью не была бы возможна!
Он хороший мальчик, отлично учится в школе и крайне редко получает от учителей розог за прогулы или хулиганства.
Старый Петар кивает:
— Так и есть, так и есть. Ведь если любой друг или знакомый может вдруг оказаться нечистью, как тогда с ней бороться? Можно ведь и с ума сойти. Нет, это вам не коры с их живыми ручьями да говорящими деревьями, это вам не сосень сосновый. Это настоящая нечисть.
Повозка подъезжает к причудливой четырёхсторонней арке, осеняющей перекресток. Никто — кроме, может, старого Петара — ещё здесь не бывал, и они с интересом смотрят на непривычную постройку.
Семинаристка спешит прочитать высеченную внутри купола молитву: «Бог отцов и детей наших, бог дорог и бездорожья, устрой наш путь и направь его как должно, и помяни душу строителя сего, Нура Аб'д аль-Рахима, и пусть все четыре руки его»…, — тут она, конечно, прерывается. Не дело молиться за великого змея, да и какому такому богу отцов и детей он мог посвятить свою арку?!
Испуганная, она спешит открыть молитвослов — старый, онрийской печати, издательства «ЭнШи» — и погрузиться в чтение канона для путешественников.
Вдалеке за лесом на фоне яркого заката лиловыми силуэтами рисуются башни и колокольни.
Что это за город? До Гиша, с его множеством селений, ещё далеко, они ещё не покинули Фарру. Но в Фарре и до освободительной войны городов было немного, а теперь осталась одна столица…
Оруженосец снова берётся за китарру, и на сей раз у него куда лучше получается подладиться под колокольца.
Старый Петар молчит и курит свою вечную трубку, и щурит в яркий закат такие же яркие, красно-рыжие глаза.
Страница 2 из 2
