Фандом: Fairy Tail. В этот день все хотели получить хоть капельку внимания Жерара. А он мечтал проснуться от этого кошмара наяву.
Добавить в моё избранное
27 мин, 37 сек 17676
Значит, пришло время остепениться, взять милую леди в жёны и подарить мне милых правнучков, — забубнил мастер.
Лаксус оценивающе посмотрел на мастера. — Дед, да и на тебе ещё пахать и пахать. Ты же сам волочишься за каждой более-менее короткой юбкой, хотя тебе уже сто лет в обед?
— Главное, что я всё ещё могу надрать твой наглый зад, щенок! — предупредительно пробасил он.
— А ты попытайся.
И того, следующие несколько минут ушли на пререкания и препирательства между поколениями Дрееров, и за это время Жерар даже немного отвлёкся от своей страшной судьбы в виде обезумевших фанаток.
— Может, не всё так плохо, — пробормотала Эрза. — Думаю, нужно найти правильные слова — и они уйдут.
— Даже не знаю, Эрза. Ты бы смогла сопротивляться, если бы тебе в середине зимы показали замерзающего бродячего котёнка? — спросила Уртир и снова схватилась за журнал. — Особенно, с такой… интересной рекламой…
Юная воительница схватила предложенную глянцевую литературу и по беглом осмотре её глаза расширились до размера блюдец. В журнале опубликовали фотографии Жерара. Много фотографий, и на некоторых из них Жерар был топлес. Она почувствовала, как краснеет.
— Отдам тебе должное, Жерар, — начала Уртир. — Ты хорошо за собой ухаживаешь. На этом прессе можно бельё стирать, — заявила она, красноречиво указывая на обнажённый живот, изображённый на одной из неподобающих фотографиях, где Жерар стоял по пояс в воде, купаясь в озере. Очевидно, на нём не было ни грамма ткани не только сверху, но и снизу (к счастью, отражение солнечного света на водной глади скрывало всё, что было, собственно, внизу), а модель поневоле не имел ни малейшего понятия о съёмке.
Жерар отчаянно застонал, а Эрзу пробила дрожь при виде этих фото. Они так… просили разорвать их в клочья, если не сказать покрепче! Эрза поняла, что одновременно желала обрамить эти фото в золотую рамочку и повесить их на стену, и собрать весь тираж, а затем магией огня испепелить его до неузнаваемости. Одна мысль о том, что все эти девушки видели это…
Но ведь… Но как… Откуда у журнала появились эти материалы? Постановкой даже не пахло, да и вся эта идея с тайными съёмками выглядела как преследование. Навязчивое такое. Жерар ведь определённо не имел привычки ходить без рубашки, в отличие от того же Грея. А этот фон… Сузив глаза, она внимательно присмотрелась к фотографиям и кое-что поняла.
— Минутку, — сказала она и, посмотрев на Жерара, увидела, как он пытается отвести взгляд. — Это же тот лес, где мы разбивали лагерь для тренировок перед экзаменом!
Он мигом оживился.
— Да ну?
— Да, но как они тебя там сфотографировали? Они что… проследили за тобой?
— Э-э… Наверное? — пробормотал он и снова рухнул на стол. — Божечки, мне не стоило сегодня просыпаться.
Эрза не ответила, но внутри она кипела от гнева. Как… Как они посмели? Давать статью без разрешения, снимать его — в неподобающем виде! — без спросу, да и ещё публиковать всё это дело.
— Это неправильно, — пробормотала Эрза. — Он же… не принадлежит никому, чтобы вот так отдавать его, словно вещь.
— Верно, — согласилась Уртир. — Но ты сама сказала — он не принадлежит никому. Он свободен ровно настолько, что эти девицы за него душу отдать готовы.
Эрза поджала губы. Уртир была права, они не встречались. Даже разговоров об этом между ними никогда не ходило. Да, они были близки… Близки на самом высшем уровне, который только может существовать вне романтических отношений. Он был её лучшим другом, её напарником в миссиях, он доверял е свою спину в бою, и она отвечала ему тем же. С тех пор, как они сбежали из Райской Башни, они не разлучались больше, чем на день-два, за исключением серьёзных болезней.
Но даже если они были самыми близкими друзьями, Эрза знала, что её чувства ушли далеко за эту грань. Она любила его — действительно любила с тех пор, как он подарил ей первую надежду в казематах Башни. Долгое время она отрицала собственные чувства, но сейчас, когда она стала достаточно зрелой, чтобы прекратить обманывать саму себя, она продолжала обманывать других.
И почему она до сих пор не приняла окончательного решения? Почему ей не хватило духу признаться, когда Фейри Тейл всей гильдией доказывал, что Жерар в неё влюблён? Что он никогда не интересовался девчонками дважды, если речь шла не о ней? Что он был так же предан ей, как и она ему?
Потому что он сам ни разу этого не сказал.
От него никогда не звучало признаний в любви, и Эрза без этого не могла быть уверена до конца. Так зачем ей рисковать давно устоявшейся дружбой, если её чувства могут вполне оказаться односторонними? Нет уж, слишком большой риск.
— Наверное, стоит сходить на задание, — пробормотал Жерар. — Отработаю заказ-другой, пока оно не пройдёт… — и повернулся к Эрзе: — Как тебе идея пойти на десятилетнюю миссию?
Лаксус оценивающе посмотрел на мастера. — Дед, да и на тебе ещё пахать и пахать. Ты же сам волочишься за каждой более-менее короткой юбкой, хотя тебе уже сто лет в обед?
— Главное, что я всё ещё могу надрать твой наглый зад, щенок! — предупредительно пробасил он.
— А ты попытайся.
И того, следующие несколько минут ушли на пререкания и препирательства между поколениями Дрееров, и за это время Жерар даже немного отвлёкся от своей страшной судьбы в виде обезумевших фанаток.
— Может, не всё так плохо, — пробормотала Эрза. — Думаю, нужно найти правильные слова — и они уйдут.
— Даже не знаю, Эрза. Ты бы смогла сопротивляться, если бы тебе в середине зимы показали замерзающего бродячего котёнка? — спросила Уртир и снова схватилась за журнал. — Особенно, с такой… интересной рекламой…
Юная воительница схватила предложенную глянцевую литературу и по беглом осмотре её глаза расширились до размера блюдец. В журнале опубликовали фотографии Жерара. Много фотографий, и на некоторых из них Жерар был топлес. Она почувствовала, как краснеет.
— Отдам тебе должное, Жерар, — начала Уртир. — Ты хорошо за собой ухаживаешь. На этом прессе можно бельё стирать, — заявила она, красноречиво указывая на обнажённый живот, изображённый на одной из неподобающих фотографиях, где Жерар стоял по пояс в воде, купаясь в озере. Очевидно, на нём не было ни грамма ткани не только сверху, но и снизу (к счастью, отражение солнечного света на водной глади скрывало всё, что было, собственно, внизу), а модель поневоле не имел ни малейшего понятия о съёмке.
Жерар отчаянно застонал, а Эрзу пробила дрожь при виде этих фото. Они так… просили разорвать их в клочья, если не сказать покрепче! Эрза поняла, что одновременно желала обрамить эти фото в золотую рамочку и повесить их на стену, и собрать весь тираж, а затем магией огня испепелить его до неузнаваемости. Одна мысль о том, что все эти девушки видели это…
Но ведь… Но как… Откуда у журнала появились эти материалы? Постановкой даже не пахло, да и вся эта идея с тайными съёмками выглядела как преследование. Навязчивое такое. Жерар ведь определённо не имел привычки ходить без рубашки, в отличие от того же Грея. А этот фон… Сузив глаза, она внимательно присмотрелась к фотографиям и кое-что поняла.
— Минутку, — сказала она и, посмотрев на Жерара, увидела, как он пытается отвести взгляд. — Это же тот лес, где мы разбивали лагерь для тренировок перед экзаменом!
Он мигом оживился.
— Да ну?
— Да, но как они тебя там сфотографировали? Они что… проследили за тобой?
— Э-э… Наверное? — пробормотал он и снова рухнул на стол. — Божечки, мне не стоило сегодня просыпаться.
Эрза не ответила, но внутри она кипела от гнева. Как… Как они посмели? Давать статью без разрешения, снимать его — в неподобающем виде! — без спросу, да и ещё публиковать всё это дело.
— Это неправильно, — пробормотала Эрза. — Он же… не принадлежит никому, чтобы вот так отдавать его, словно вещь.
— Верно, — согласилась Уртир. — Но ты сама сказала — он не принадлежит никому. Он свободен ровно настолько, что эти девицы за него душу отдать готовы.
Эрза поджала губы. Уртир была права, они не встречались. Даже разговоров об этом между ними никогда не ходило. Да, они были близки… Близки на самом высшем уровне, который только может существовать вне романтических отношений. Он был её лучшим другом, её напарником в миссиях, он доверял е свою спину в бою, и она отвечала ему тем же. С тех пор, как они сбежали из Райской Башни, они не разлучались больше, чем на день-два, за исключением серьёзных болезней.
Но даже если они были самыми близкими друзьями, Эрза знала, что её чувства ушли далеко за эту грань. Она любила его — действительно любила с тех пор, как он подарил ей первую надежду в казематах Башни. Долгое время она отрицала собственные чувства, но сейчас, когда она стала достаточно зрелой, чтобы прекратить обманывать саму себя, она продолжала обманывать других.
И почему она до сих пор не приняла окончательного решения? Почему ей не хватило духу признаться, когда Фейри Тейл всей гильдией доказывал, что Жерар в неё влюблён? Что он никогда не интересовался девчонками дважды, если речь шла не о ней? Что он был так же предан ей, как и она ему?
Потому что он сам ни разу этого не сказал.
От него никогда не звучало признаний в любви, и Эрза без этого не могла быть уверена до конца. Так зачем ей рисковать давно устоявшейся дружбой, если её чувства могут вполне оказаться односторонними? Нет уж, слишком большой риск.
— Наверное, стоит сходить на задание, — пробормотал Жерар. — Отработаю заказ-другой, пока оно не пройдёт… — и повернулся к Эрзе: — Как тебе идея пойти на десятилетнюю миссию?
Страница 5 из 8
