Тайное становится явным

Лишь чистейшее блаженство. Я даже не заметил, что в мой анус уже свободно проникали три пальца, обильно смоченные лубрикантом. А уж когда Гарри принялся массировать простату, одновременно лаская языком мой член и яички, я взвыл и едва тут же не сорвался в бурный оргазм. Впрочем, памятуя мои уроки, кончить он мне так и не дал, а, пережав член у основания, раздвинул мои колени и, судорожно вздохнув, осторожно вошел в меня. И тут уж я с огромным трудом удержался от вскрика. Возбуждение моментально сменилось болью. Тянущей и словно разрывающей изнутри. «Мерлин, как от этого можно вообще получать удовольствие?» — подумал я, меж тем как Гарри потихоньку, по сантиметру, протискивался в мой анус.

— Сев, тебе не больно? — участливо спросил он.

— Ну ты же и сам знаешь, что да, — я не желал пугать его или останавливать, поэтому собрал волю в кулак и выдохнул: — Ничего. Я привыкну. Это не смертельно.

Сейчас я больше всего на свете хотел, чтобы он вообще не двигался, а еще лучше — просто убрал свой член из моей задницы, но выглядеть слабаком в его глазах было по-настоящему стыдно.

Гарри начал медленно покачиваться, проникая все глубже и глубже. Чтобы немного отвлечься от дискомфорта, я смотрел на его лицо. Видел прикушенную от напряжения губу. Капельку пота, сбегавшую по виску. Глаза, от возбуждения сделавшиеся почти черными. Он продолжал двигаться плавно и размеренно, и боль стала постепенно отступать, сменяясь острыми вспышками удовольствия каждый раз, когда его член попадал по простате. Я слегка расслабился, и Гарри, точно почувствовав это, опустился сверху и, ни на минуту не прекращая вбиваться в меня, принялся целовать. Вот тогда я и ощутил невозможное, абсолютное счастье. Я весь словно растворился в нем. Он был внутри меня. Его губы — мягкие, пахнущие мятной пастой губы — едва касались моих. Руки ласкали мое тело. Мой снова налившийся эрекцией член терся о его живот.

— Гарри… — шепнул я между поцелуями, — я люблю тебя!

Мир вокруг меня взорвался на тысячи осколков, и я услышал сквозь жаркое марево оргазма:

— Я тоже люблю тебя, Северус!

Вместо эпилога. Гарри

Со дня моего признания прошел месяц. Совершенно восхитительный, невероятный месяц. Мы с Северусом не просто помирились, мы наконец сделались равными партнерами. Между нами больше не существовало никаких тайн и недомолвок. Ну, по крайней мере, мне так казалось. Кольцо-артефакт снова отправилось в банк Гринготтс под надежную охрану гоблинов. Наша жизнь вернулась в свое русло: работа, воспитание Алана, ежевечерние беседы в гостиной, ночи, полные жаркой, страстной любви. Я уже почти забыл о том, что просил Северуса приготовить мне Зелье мужской беременности. В сущности, нам было замечательно и так. Втроем.

В то утро я обратил внимание, что Северус выглядит немного бледнее обычного и практически ничего не ест. При этом вид у него был слегка… мечтательный.

— Сев, ты чего такой странный сегодня? — спросил я с тревогой. — Не заболел?

— Да нет, я всего лишь задумался, — отозвался он, улыбнулся и почему-то положил руку на живот, будто прислушиваясь к собственным ощущениям.

— И о чем же? — этот жест показался мне безумно знакомым. Точно так же вел себя и я шесть лет назад, когда пытался почувствовать под пальцами биение чужой жизни внутри меня.

И, словно в ответ на мои мысли, Северус сказал:

— Вот прикидываю, как мы назовем нашу дочь?

Небольшой подарок от нашего читателя

Замечательная Natty подарила нам к нашему фику вот такой шуточный диалог.

Гарри:

— О-о-о, Северус, сегодня твоя Амортенция особенно вкусна!

Северус:

— А вот и нетушки, она же не имеет ни вкуса, ни запаха!

Гарри:

— Неужели?! Тогда не подскажешь ли мне, любимый, как я ее обнаружил и обнаруживаю вот уже пятнадцать лет в своем Антипохмельном каждый раз?!

Северус:

— Так мог бы сразу мне признаться, и я бы не израсходовал кучу дорогущих ингредиентов за эти пятнадцать лет, и вообще… пить меньше надо!