Золотая клетка

— Малфой скривился, словно проглотил лимон. — Или мне самому обрисовать перспективы вашей семейной жизни?

— У нас все замечательно!

Люциус Малфой ничего не ответил, только насмешливо вскинул бровь. Под его пристальным взглядом Гермиона чувствовала себя как бабочка из энтомологической коллекции: сколько не вертись на булавке, никуда не улетишь. Это и раздражало, и нервировало, и пугало одновременно. Девушка не могла отрицать, что предложение Малфоя весьма заманчиво: ее мечтой было поступление в Сорбонну, что на данный момент она не могла себе позволить. Но то, что ее пытаются купить… Это было противно.

— Вы хотите стать второй Молли Уизли? Не сомневаюсь, это достойное применение вашему выдающемуся уму и колоссальным магическим способностям. Будете вязать свитера, гонять гномов, воспитывать выводок рыжих Уизликов, выслушивать бесконечные разговоры о квиддиче, квиддиче и еще раз квиддиче, сами выполнять всю домашнюю работу, ругаться со свекровью, мужем, детьми и жалеть о несбывшемся. Вам это нужно?

— То есть вы хотите сказать, что прими я ваше предложение, все будет иначе?

— Вы в этом сомневаетесь? Леди Малфой отличается от миссис Уизли так же, как продавщица цветов от герцогини. Вам выбирать, кем быть.

— Хотите посадить меня в золотую клетку? Если я соглашусь, какие останутся у меня права?

— Все. Изменится только ваш статус, и… вы, разумеется, должны стать матерью.

— Это всё? Вы что-то скрываете.

— Вы проницательны. Хорошо, я вам скажу. У меня есть три условия для совершения брака: первое — Малфои не изменяют; второе — Малфои не разводятся; третье — вы родите мне троих детей.

— Вы предлагаете мне жить в золотой клетке, а я привыкла к свободе.

— Наша свобода, мисс Грейнджер, -это величайший плод ограничения желаний свободы3. Вы человек и вы вольны выбирать, только постарайтесь не ошибиться, за ошибки придется расплачиваться всю жизнь.

— Птицу можно поймать. Но можно ли сделать так, чтобы клетка была ей приятнее вольного воздуха4?

— Мисс Грейнджер, в вас говорит упрямство. Вам не нравится золотая клетка, и вы готовы променять ее на тростниковую? Я не замечал за вами альтруизма и бескорыстного самопожертвования, это прерогатива мистера Поттера. И потом, кого вы пытаетесь обмануть? Мы с вами прекрасно знаем, что мистер Уизли вам не пара, а значит, замуж вам придется выходить за кого-то другого. У вас есть запасные варианты?

— Я… Вы давите на меня, мне тяжело прийти к какому-либо решению. Но даже если я теоретически соглашусь стать вашей женой, как мы будем жить друг с другом? Вы меня абсолютно не привлекаете, вы старше меня и я не из вашего круга.

— Вы быстро учитесь и вы воспитаны. Это главное условие для вашего вхождения в высший свет, ваши манеры не безупречны, но весьма приличны. Разница в возрасте не так уж и велика — в магическом мире волшебники живут и не стареют довольно долго, и, насколько я знаю, даже у магглов нормально, когда мужчина старше женщины на двадцать лет. Насчет вашего утверждения, что я вас не привлекаю… Я мог бы доказать вам обратное, но желаю сейчас соблюсти ваше, хм-м-м… целомудрие.

— Допустим. Но почему я? Нет, я догадываюсь, что бракосочетание Героини войны с бывшим Упивающимся несказанно подымет ваш рейтинг, но этого мало даже для вас. Вы эстет. Что еще вам нужно?

— Ваши гены.

Это был слишком простой ответ. Гермиона нахмурилась, пытаясь догадаться о причинах, побудивших Малфоя ответить именно так. Ее спутник, глядя на терзания волшебницы, неожиданно рассмеялся, и у девушки по коже поползли мурашки от этого звука. Такая реакция ошеломила ее, но Гермиона решила подумать об этом завтра.

— Вы заметили что-то смешное?

— Вовсе нет. Просто вы так отчаянно пытаетесь найти в моих словах скрытый смысл. За вами интересно наблюдать.

— Вы не в музее. Я должна знать, чем мне руководствоваться и на что ориентировались вы, так мне отвечая.

— Что здесь непонятного? Вы умны, талантливы, необычайно магически сильны и красивы. У вас потрясающая наследственность.

— Красива?

— Да. Очень. С вашей внешностью, темпераментом, умом, амбициями вы далеко пойдете.

— Пытаетесь уговорить меня комплиментами?

— Это всего лишь констатация факта. Раз Поттер и Уизли не желали вам их говорить, это буду делать я. Так каков ваш ответ?

— Я должна подумать, все слишком сложно.

— Не сложнее, чем убивать.

— И не сложнее, чем видеть смерть и умирать, и с этой болью в сердце жить, и вечно память их хранить…

Воцарилось гнетущее молчание. Малфой аккуратно взял бокал и слегка отсалютовал им, словно намереваясь сказать тост, только вот во взгляде была печаль и глухая тоска.

— Вы любили ее? — Тихо спросила Гермиона, чувствуя непонятную жалость к сидящему напротив нее человеку.

— Да.