Фандом: Гарри Поттер. Очередная вариация на тему закона о браках. По моему мнению, весьма консервативное магическое общество, каким его рисует Дж. Роулинг, вполне могло пойти и на такой шаг, тем более что третью подобную войну магическая Британия может просто не пережить по тем причинам, что некому будет воевать.
Добавить в моё избранное
46 мин, 54 сек 19563
просто на время уехать отсюда, от всех, кто желает вечно видеть меня без конца обязанным всем Героем. Гарри, ты должен то, ты должен это… Достали! Всем я кругом должен, только мне, оказывается, никто ничем не обязан.
— Да ты циник, — девушка улыбнулась расстроенному парню.
— Нет, просто я хочу жить так, как захочу, и с тем, с кем захочу.
— Тогда делай предложение Луне. Сейчас вы можете просто обручиться, чтобы об этом никто не узнал, а свадьбу можете организовать сразу после выпускного.
— Что бы я без тебя делал?
— Вероятно, готовился к свадьбе с Джинни.
— Ты ей не скажешь?
— Нет. Тем более что я вряд ли выйду за Рона.
— Я так и думал. Ну, я пошел?
— Иди. Советую найти Луну как можно скорее. И не забудь потом рассказать, как все пройдет.
Гарри просиял и выскочил за дверь. На лестнице раздался громкий топот, затем приглушенная ругань. Девушка улыбнулась: очевидно, парень налетел на фигурку каменного льва, непонятно зачем поставленную в основании перил у подножья лестницы.
Вчерашнее недосыпание сказывалось сегодня отчаянной сонливостью. Девушка, без конца зевая, поплелась в ванную, благо у нее, как у старосты, были свои «апартаменты», с трудом переоделась в ночную рубашку и моментально провалилась в сон. Последней в засыпающем сознании мелькнула мысль о том, что завтра выходные, а значит, с утра можно поспать…
Утро субботы встретило ее ярким солнцем, пробивающимся через неплотно задернутые шторы. Гермиона поднялась с кровати и подошла к окну, с наслаждением подставляя лицо ярким лучам — первым за два долгих пасмурным и промозглых месяца. До завтрака оставалось полчаса, голова не болела, и Гермиона спустилась вниз в довольно приподнятом настроении. Завтрак этого утра разительно контрастировал со вчерашним: стояла непривычная тишина, народу было не слишком много, многие девушки ходили с заплаканными глазами, а парни хмурились, и даже счастливые влюбленные пары были притихшими и сдержанными. За Гриффиндорским столом было меньше всего народу, с седьмого курса присутствовала вообще одна Гермиона. Пожалуй, это было даже к лучшему: объясняться с Роном, Джинни и Гарри не было никакого желания.
К концу завтрака появились совы. Их было мало, Гермиона насчитала пять птиц. Одна из них, красивая белоснежная сова, опустилась перед ней и протянула лапу с письмом. Волшебница недоуменно посмотрела на птицу и нерешительно взяла узкий изящный конверт из плотного золотисто-бежевого пергамента. Красивый почерк, монограмма в углу, печать на оборотной стороне — все указывало на весьма высокое положение в обществе того, кто был автором этой «корреспонденции». Гермиона принялась внимательно разглядывать замысловатую витиеватую монограмму, а потому не заметила пристального внимания Малфоя, который не отводил взгляда от нее ни на минуту.
Ни монограмма, ни почерк, ни даже печать ничего не объяснили Гермионе, потому она вскрыла конверт и вытащила послание, стремясь узнать автора письма. Подпись под текстом ввергла ее панику, словно возвращая во вчерашний сон. Три буквы «Л. А. М.» заставили сердце бешено колотиться и вчерашний страх словно снова вернулся к ней, только уже суровой реальностью. Первым желанием волшебницы было сжечь письмо, но это было бы неразумно, поэтому Гермиона собралась с духом и принялась внимательно читать послание, написанное человеком, который пугал ее больше всего — Люциусом Малфоем.
Постепенно Зал наполнялся народом, и Гермиона спешно убрала пергамент в конверт, скрывая его от возможных любопытных взглядов. Завтрак моментально стал пресным и безвкусным, поэтому девушка быстро доела то, что положила себе в тарелку и направилась к себе в комнату, отчаянно надеясь никого не повстречать по дороге. Оказавшись в своей комнате, волшебница заперла дверь и дрожащими руками вытащила послание из конверта. На негнущихся ногах она приблизилась к креслу и совсем не эстетично плюхнулась в него, вытянув ноги к огню.
— Ну, посмотрим, что мне пишет этот чистокровный сноб. И как только его белобрысое величество снизошло до меня? Так, что здесь? «Дорогая мисс Грейнджер!» Ну, конечно, я уже стала«дорогой»? Мог бы уже сразу написать «милая Гермиона»: и проще, и конкретней, а главное — ближе к делу. «Возможно, Вас удивляет то, что я обращаюсь к Вам в письменной форме, но вопрос, адресованный Вам, весьма деликатен. Принимая это во внимание, я счел предпочтительным отправить письмо, дабы не скомпрометировать Вас перед лицом всего магического сообщества». Ну что вы, мистер Малфой, я нисколько не удивлена: я ведь только и занимаюсь тем, что разгребаю почту, которую мне присылают бывшие Пожиратели. Вы так любезны, беспокоитесь о моей чести, я, вероятно, теперь до конца жизни должна вас благодарить. И что за деликатный вопрос? Разве для вас есть какие-либо щекотливые темы? Если только это не… О, Господи…
Гермиона вздрогнула и тряхнула головой, стараясь отогнать наваждение.
— Да ты циник, — девушка улыбнулась расстроенному парню.
— Нет, просто я хочу жить так, как захочу, и с тем, с кем захочу.
— Тогда делай предложение Луне. Сейчас вы можете просто обручиться, чтобы об этом никто не узнал, а свадьбу можете организовать сразу после выпускного.
— Что бы я без тебя делал?
— Вероятно, готовился к свадьбе с Джинни.
— Ты ей не скажешь?
— Нет. Тем более что я вряд ли выйду за Рона.
— Я так и думал. Ну, я пошел?
— Иди. Советую найти Луну как можно скорее. И не забудь потом рассказать, как все пройдет.
Гарри просиял и выскочил за дверь. На лестнице раздался громкий топот, затем приглушенная ругань. Девушка улыбнулась: очевидно, парень налетел на фигурку каменного льва, непонятно зачем поставленную в основании перил у подножья лестницы.
Вчерашнее недосыпание сказывалось сегодня отчаянной сонливостью. Девушка, без конца зевая, поплелась в ванную, благо у нее, как у старосты, были свои «апартаменты», с трудом переоделась в ночную рубашку и моментально провалилась в сон. Последней в засыпающем сознании мелькнула мысль о том, что завтра выходные, а значит, с утра можно поспать…
Утро субботы встретило ее ярким солнцем, пробивающимся через неплотно задернутые шторы. Гермиона поднялась с кровати и подошла к окну, с наслаждением подставляя лицо ярким лучам — первым за два долгих пасмурным и промозглых месяца. До завтрака оставалось полчаса, голова не болела, и Гермиона спустилась вниз в довольно приподнятом настроении. Завтрак этого утра разительно контрастировал со вчерашним: стояла непривычная тишина, народу было не слишком много, многие девушки ходили с заплаканными глазами, а парни хмурились, и даже счастливые влюбленные пары были притихшими и сдержанными. За Гриффиндорским столом было меньше всего народу, с седьмого курса присутствовала вообще одна Гермиона. Пожалуй, это было даже к лучшему: объясняться с Роном, Джинни и Гарри не было никакого желания.
К концу завтрака появились совы. Их было мало, Гермиона насчитала пять птиц. Одна из них, красивая белоснежная сова, опустилась перед ней и протянула лапу с письмом. Волшебница недоуменно посмотрела на птицу и нерешительно взяла узкий изящный конверт из плотного золотисто-бежевого пергамента. Красивый почерк, монограмма в углу, печать на оборотной стороне — все указывало на весьма высокое положение в обществе того, кто был автором этой «корреспонденции». Гермиона принялась внимательно разглядывать замысловатую витиеватую монограмму, а потому не заметила пристального внимания Малфоя, который не отводил взгляда от нее ни на минуту.
Ни монограмма, ни почерк, ни даже печать ничего не объяснили Гермионе, потому она вскрыла конверт и вытащила послание, стремясь узнать автора письма. Подпись под текстом ввергла ее панику, словно возвращая во вчерашний сон. Три буквы «Л. А. М.» заставили сердце бешено колотиться и вчерашний страх словно снова вернулся к ней, только уже суровой реальностью. Первым желанием волшебницы было сжечь письмо, но это было бы неразумно, поэтому Гермиона собралась с духом и принялась внимательно читать послание, написанное человеком, который пугал ее больше всего — Люциусом Малфоем.
Постепенно Зал наполнялся народом, и Гермиона спешно убрала пергамент в конверт, скрывая его от возможных любопытных взглядов. Завтрак моментально стал пресным и безвкусным, поэтому девушка быстро доела то, что положила себе в тарелку и направилась к себе в комнату, отчаянно надеясь никого не повстречать по дороге. Оказавшись в своей комнате, волшебница заперла дверь и дрожащими руками вытащила послание из конверта. На негнущихся ногах она приблизилась к креслу и совсем не эстетично плюхнулась в него, вытянув ноги к огню.
— Ну, посмотрим, что мне пишет этот чистокровный сноб. И как только его белобрысое величество снизошло до меня? Так, что здесь? «Дорогая мисс Грейнджер!» Ну, конечно, я уже стала«дорогой»? Мог бы уже сразу написать «милая Гермиона»: и проще, и конкретней, а главное — ближе к делу. «Возможно, Вас удивляет то, что я обращаюсь к Вам в письменной форме, но вопрос, адресованный Вам, весьма деликатен. Принимая это во внимание, я счел предпочтительным отправить письмо, дабы не скомпрометировать Вас перед лицом всего магического сообщества». Ну что вы, мистер Малфой, я нисколько не удивлена: я ведь только и занимаюсь тем, что разгребаю почту, которую мне присылают бывшие Пожиратели. Вы так любезны, беспокоитесь о моей чести, я, вероятно, теперь до конца жизни должна вас благодарить. И что за деликатный вопрос? Разве для вас есть какие-либо щекотливые темы? Если только это не… О, Господи…
Гермиона вздрогнула и тряхнула головой, стараясь отогнать наваждение.
Страница 5 из 14
