Настоящие леди умеют ждать

Зал заседаний Визенгамота был полон. Черные и пурпурные мантии судей, алые — дежурных авроров, несколько темно-серых — Отдел Тайн. Араминта Мелифлуа еще раз поправила безупречно сидящие перчатки и поискала взглядом мужа. Себастьян в черной мантии выглядел очень представительно. Слегка склонив голову, он внимательно слушал Амелию Боунс. Вот он извинился и прервал беседу для того, чтобы поздороваться с министром. Араминта удовлетворенно улыбнулась. Последствия войны с Гриндевальдом почти не сказались на положении семьи Мелифлуа. Не сказался на нем и ее последний законопроект, который пресса быстро окрестила законом о травле магглов, несмотря на то, что сам законопроект ни слова о травле не содержал. Но магглолюбская партия взвилась на предложение предоставить магам право применять к магглам заклинание Обливиейт в случае ненамеренного нарушения Статута, без вызова специальных служащих Министерства. Да, в законопроекте были некоторые более жесткие пункты. Но Араминта не считала, что слово «травля» в применении к нему было уместно. Она тяжело вздохнула. Отказались от мирного способа и получили одиннадцать лет террора. Леди Мелифлуа с легкой скукой еще раз осмотрела зал. Как супруга члена Визенгамота, она должна была присутствовать на слушании, как зельевар и дочь Герберта Бёрка — с большей радостью заперлась в лаборатории, но как дочь Бельвины Блэк, Араминта чтила этикет как второй Статут.

Министр наконец-то после череды обязательных рукопожатий занял свое место. Председатель Бартемиус Крауч удостоверился, что все на своих местах, прокашлялся и махнул дежурным аврорам. Массивные двери открылись, и под конвоем в зал вошел маг. Один. Араминта вздрогнула и смяла перчатки. Она помнила этот обманчиво-рассеянный взгляд карих глаз, эту привычку слегка откидывать голову назад, этот легкий и плавный шаг.

— Антонин Долохов, — звучно зачитал Крауч. — Обвиняется в убийствах первой степени, пытках, похищениях, сотрудничестве с Тем-кого-нельзя-называть. Подсудимый, вам предоставляется право на защиту. Вы можете потребовать назначить вам адвоката. Вы можете защищать себя самостоятельно. Вы можете заявлять ходатайства и протесты в тех случаях, которые предусмотрены законодательством. Ясны ли вам ваши права?

Долохов поднял голову и пристально посмотрел на Бартемиуса.

— Несомненно, господин председатель, — в голосе Антонина была точно отмеренная доля издевки.

— Желаете ли вы, чтобы вам был назначен защитник или предпочитаете защищать себя сами? — Бартемиус извлек из груды пергаментов на кафедре один свиток и занес перо, приготовившись сделать отметку.

— А мой защитник действительно сможет реализовать мое право на защиту, господин председатель? — Долохов обвел глазами зал, на короткое мгновение задержался на Араминте, узнал, запнулся и продолжил как ни в чем не бывало. — Давайте огласим приговор и покончим с этим фарсом, который вы в Британии по какому-то странному недоразумению назвали судом.

Зал взорвался возмущенными воплями.

— Тишина, — раздался усиленный Сонорусом голос судебного пристава.

— Неуважение к суду, — Бартемиус дождался, пока шум стихнет, и сухо продолжил. — Антонин Долохов, признаете ли вы себя виновным?

— Никак нет, господин председатель, — Долохов остался стоять, не смотря на попытки судебного пристава усадить его на место, предназначенное для подсудимого.

Зал снова взорвался возмущенными криками. Долохов с легкой усмешкой наблюдал за тем, как приставы пытаются навести порядок.

Араминта нервно стянула перчатку и скомкала ее в руках. Пожизненное. Приговор сомнений не вызывал. Леди Мелифлуа слишком долго проработала в Министерстве по юридической части, чтобы не знать, чем все закончится. Просить бесполезно. Даже будь Тони невиновен, как младенец, суд приговор не изменит. Народу нужны пугала. Но не Малфою же и Яксли выступать в этой роли.

Сама процедура не затянулась. Долохов по большей части молчал, говорили авроры, свидетели, демонстративно рыдала Молли Прюэтт, вспоминая погибших братьев.

— Суд удаляется для принятия решения.

Зал наполнился шорохом мантий. Зрители поспешно вставали и склоняли головы перед правосудием Британской Короны.

Араминта дождалась, когда за последним членом Визенгамота захлопнется дверь, и почти упала на свое место. Глубоко вдохнула, зажмурилась на пару секунд, выровняла дыхание, выпрямила спину и расправила скомканную перчатку. Леди не должна показывать своих эмоций — это неприлично.

Долохов снова осматривал зал. На этот раз Араминта не отвела взгляда. Долохов — тоже. Он немного грустно и виновато усмехнулся уголком рта, мол, извини, что так, сама видишь — рад бы в рай, да авроры не пускают. Араминта едва заметно кивнула. Она этого так не оставит.

— Передачку позвольте осмотреть, миледи, — дежурный аврор прокашлялся и протянул руку к объемному свертку на столе.

— Пожалуйста, — Араминта пожала плечами.