Фандом: Изумрудный город. В процессе совместного исследования можно совершить множество открытий…
Добавить в моё избранное
9 мин, 26 сек 2593
Полупрозрачные розовые занавеси слегка колыхались от свежего ночного ветерка. Свитки и листы бумаги, то тут, то там приколотые к ним булавками, шелестели свободными нижними краями. По дощатому полу беседки змеёй вилась длинная распечатка кардиограммы, одним концом забравшаяся почти под потолок и пришпиленная булавкой. Со стола, прислонённый к стопке книг, осуждающе смотрел портрет великого Гван-Ло. Его наполовину скрывал небрежно брошенный свиток с расчётами, исчерканный вдоль и поперёк.
Медицинский сканер, лежащий на краю стола, устало пискнул и выключился. Лон-Гор взглянул на наручные часы: половина второго ночи. Они с правительницей Розовой страны засиделись над исследованием, но оба не могли оторваться от загадки, над которой бились с обеда.
Жители Изумрудного города давно спали и видели десятый сон, а здесь, в дворцовом саду, всё не гасла лампа под потолком беседки, отбрасывая на розовые занавеси яркие отсветы. Дрожали огоньки в головках булавок, на которых обвисали свитки, переливались драгоценные камни в причёске феи Стеллы, и особенно ярко сияла звезда на конце её волшебной палочки.
Волшебная палочка — страшное оружие, если вдуматься. От одного её взмаха сами собой появились волны нежного розового шёлка, скрывающие интерьер беседки от посторонних глаз. От второго пал языковой барьер. Это вам не сила колдовского внушения, которую можно хотя бы попробовать объяснить, вычислить, разложить на составляющие, это нарушение всех законов физики, и кто знает, как далеко это нарушение может зайти. Взять нечто из ничего, как оказалось, можно, а превратить что-то во что-то другое? На глазах оживали полузабытые старинные сказки.
— Мы что-то упускаем, — сказала Стелла. Уже несколько минут она сидела неподвижно, сцепив пальцы и глядя в очередной исписанный свиток — они уже сбились, в который по счёту. — Давайте ещё раз.
Она взяла наизготовку свою волшебную палочку, и звезда на её конце заблестела ярко и опасно. Лон-Гор обречённо поднял взгляд, позволяя своему колдовству течь мягко и словно вкрадчиво: смотри мне в глаза, повинуйся мне…
На Стеллу, понятное дело, гипноз не действовал. Хмурясь, она водила палочкой в воздухе, как будто собирая незримые нити, наматывая на остроконечную звезду. Поплыла прямо по воздуху волнистая светящаяся белым линия, словно кардиограмма из ничего. Её конец таял, касаясь занавеси.
— Ничего не понимаю, — вздохнула Стелла. Волшебная палочка упала поверх раскрытого фолианта. — С одной стороны, всё так просто, ведь это только взгляд, только внушение. С другой — едва я начинаю вдумываться, передо мной тупик.
— Вероятно, я был неправ, когда пытался изучать волшебство научными методами, — ответил Лон-Гор и потёр глаза, которые уже начинали слезиться. Ненароком вспомнились времена, когда он ночами готовился к экзаменам и засыпал, уткнувшись в конспекты и учебники.
— Но ведь мои методы тоже бессильны, — возразила Стелла. Сейчас она вовсе не походила на величественную правительницу, которой предстала на официальном собрании день назад. Если снять с неё это платье из лёгких слоёв розовой ткани и заменить на простую одежду, а из волос вытащить все эти драгоценные шпильки, то могущественная фея станет похожа на старательную студентку. Эти мысли мелькнули и не пожелали уступать место другим, как будто завис компьютер: вытащить шпильки… снять платье… шпильки… платье… А ведь на ней ещё туфли с ремешком, обхватывающим лодыжку, — расстегнуть…
«Выброс катехоламинов! — опомнился Лон-Гор. — Спокойно, это норма, у всех бывает, сам знаешь».
Стелла смотрела на него, приподняв брови, как будто ждала ответа на свою реплику.
— Гм… Разумеется, это неудивительно. Ваше колдовство и наше наверняка сильно различаются, иначе и быть не может. Даже если предположить, что беллиорцы и рамерийцы имеют общего предка, эволюция могла пойти совершенно разными путями, и колдовства это тоже касается.
Неизвестно, поняла ли Стелла, что такое эволюция, но она удручённо кивнула и подпёрла подбородок одной рукой, второй вороша свитки, как будто пытаясь найти в них что-то полезное. Рукав платья сполз, обнажив её тонкую руку до локтя. На предплечье отпечатался край фолианта.
— Вот здесь мне казалось, что я близка к разгадке, — произнесла она, вытаскивая из груды свитков один. — Но…
— Это было как раз тогда, когда мы снимали кардиограмму? — Лон-Гор развернулся и поймал повисшую за его спиной ленту. — Нет, кардиограмма здесь ни при чём, гипноз меняет само восприятие реальности, но как?
— А раньше вы не задумывались над этим? — поинтересовалась Стелла. Она снова взяла свою палочку и в задумчивости прижимала её к губам.
— Разве… разве задумываешься над тем, как дышишь? — вопросом на вопрос ответил Лон-Гор. — Мы научились этому один раз — и всё.
Он глубоко вздохнул, глядя на губы своей собеседницы, которая не замечала его взгляда.
Медицинский сканер, лежащий на краю стола, устало пискнул и выключился. Лон-Гор взглянул на наручные часы: половина второго ночи. Они с правительницей Розовой страны засиделись над исследованием, но оба не могли оторваться от загадки, над которой бились с обеда.
Жители Изумрудного города давно спали и видели десятый сон, а здесь, в дворцовом саду, всё не гасла лампа под потолком беседки, отбрасывая на розовые занавеси яркие отсветы. Дрожали огоньки в головках булавок, на которых обвисали свитки, переливались драгоценные камни в причёске феи Стеллы, и особенно ярко сияла звезда на конце её волшебной палочки.
Волшебная палочка — страшное оружие, если вдуматься. От одного её взмаха сами собой появились волны нежного розового шёлка, скрывающие интерьер беседки от посторонних глаз. От второго пал языковой барьер. Это вам не сила колдовского внушения, которую можно хотя бы попробовать объяснить, вычислить, разложить на составляющие, это нарушение всех законов физики, и кто знает, как далеко это нарушение может зайти. Взять нечто из ничего, как оказалось, можно, а превратить что-то во что-то другое? На глазах оживали полузабытые старинные сказки.
— Мы что-то упускаем, — сказала Стелла. Уже несколько минут она сидела неподвижно, сцепив пальцы и глядя в очередной исписанный свиток — они уже сбились, в который по счёту. — Давайте ещё раз.
Она взяла наизготовку свою волшебную палочку, и звезда на её конце заблестела ярко и опасно. Лон-Гор обречённо поднял взгляд, позволяя своему колдовству течь мягко и словно вкрадчиво: смотри мне в глаза, повинуйся мне…
На Стеллу, понятное дело, гипноз не действовал. Хмурясь, она водила палочкой в воздухе, как будто собирая незримые нити, наматывая на остроконечную звезду. Поплыла прямо по воздуху волнистая светящаяся белым линия, словно кардиограмма из ничего. Её конец таял, касаясь занавеси.
— Ничего не понимаю, — вздохнула Стелла. Волшебная палочка упала поверх раскрытого фолианта. — С одной стороны, всё так просто, ведь это только взгляд, только внушение. С другой — едва я начинаю вдумываться, передо мной тупик.
— Вероятно, я был неправ, когда пытался изучать волшебство научными методами, — ответил Лон-Гор и потёр глаза, которые уже начинали слезиться. Ненароком вспомнились времена, когда он ночами готовился к экзаменам и засыпал, уткнувшись в конспекты и учебники.
— Но ведь мои методы тоже бессильны, — возразила Стелла. Сейчас она вовсе не походила на величественную правительницу, которой предстала на официальном собрании день назад. Если снять с неё это платье из лёгких слоёв розовой ткани и заменить на простую одежду, а из волос вытащить все эти драгоценные шпильки, то могущественная фея станет похожа на старательную студентку. Эти мысли мелькнули и не пожелали уступать место другим, как будто завис компьютер: вытащить шпильки… снять платье… шпильки… платье… А ведь на ней ещё туфли с ремешком, обхватывающим лодыжку, — расстегнуть…
«Выброс катехоламинов! — опомнился Лон-Гор. — Спокойно, это норма, у всех бывает, сам знаешь».
Стелла смотрела на него, приподняв брови, как будто ждала ответа на свою реплику.
— Гм… Разумеется, это неудивительно. Ваше колдовство и наше наверняка сильно различаются, иначе и быть не может. Даже если предположить, что беллиорцы и рамерийцы имеют общего предка, эволюция могла пойти совершенно разными путями, и колдовства это тоже касается.
Неизвестно, поняла ли Стелла, что такое эволюция, но она удручённо кивнула и подпёрла подбородок одной рукой, второй вороша свитки, как будто пытаясь найти в них что-то полезное. Рукав платья сполз, обнажив её тонкую руку до локтя. На предплечье отпечатался край фолианта.
— Вот здесь мне казалось, что я близка к разгадке, — произнесла она, вытаскивая из груды свитков один. — Но…
— Это было как раз тогда, когда мы снимали кардиограмму? — Лон-Гор развернулся и поймал повисшую за его спиной ленту. — Нет, кардиограмма здесь ни при чём, гипноз меняет само восприятие реальности, но как?
— А раньше вы не задумывались над этим? — поинтересовалась Стелла. Она снова взяла свою палочку и в задумчивости прижимала её к губам.
— Разве… разве задумываешься над тем, как дышишь? — вопросом на вопрос ответил Лон-Гор. — Мы научились этому один раз — и всё.
Он глубоко вздохнул, глядя на губы своей собеседницы, которая не замечала его взгляда.
Страница 1 из 3
