Вавилон

С Рабастаном, его младшим братом, Крауч тоже не общался, но хотя бы помнил — тот окончил Слизерин пару лет назад. Но только сейчас представилась возможность хотя бы рассмотреть их поближе. Оба были темноволосые, не особо выдающейся комплекции и достаточно небольшого роста — на каблуках Беллатрикс была немного выше мужа. На лицо они тоже были достаточно похожи, но серьёзный вид бреющего голову Рудольфа сильно контрастировал с немного растрёпанной причёской и небритостью Рабастана.

Что касается рода занятий, то Рудольфа он ни о чём таком не спрашивал, а его младший брат на данный момент был помощником адвоката, в связи с чем не уставал подшучивать.

— Мне особенно понравится работа, когда мы победим, — примерно так он расписал своё отношение. — На самом деле, только это и утешает, а то быть адвокатом как-то утомительно.

— А в чём выражаются такие ожидания по работе после победы?

— А ты только представь, кого нужно будет защищать… Не, прикинь, один из соратников Лорда, защищающий в суде грязнокровок и отщепенцев! Да большая хохма может получиться, только если дела не кончатся обвинительным приговором, — Рабастан (вообще, он просил называть себя Басти, ибо, как и Барти, не любил официоз вне зала суда, но Крауч ещё не привык) засмеялся.

— Думаю, многие тебе этого не простят, — улыбнулся старший брат, — тот же Трэверс, к примеру.

— О, да… Думаю, он не сможет после такого находиться со мной в одном помещении. А то вдруг это заразно?

— Забавно, — вмешался в беседу Барти, — я думал, вы как-то посуровее относитесь к магглокровкам.

— Да нормально, — ответила Беллатрикс (полный вариант имени нравился ей больше сокращённого, хотя все, включая Барти, сокращали — точнее, Барти в силу непривычки называл её то так, то эдак), — до тех пор, пока они знают своё место. И не отсвечивают. Проблема в том, что они пытаются насаждать в нашем мире свои порядки, пытаются переделать наш мир под себя. И как достойные потомки наших великих прародителей, мы не можем такое непотребство терпеть.

Постепенно речь перешла на более подробное объяснение политической программы для Барти, который был знаком с идеологией движения не слишком глубоко. В принципе, по большей части эта интерпретация повторяла слова Волдеморта, когда тот рассказывал о своих целях, правда, рассказывали Лейстренджи втроём и более увлекательно. В самый ответственный момент Рабастан достал трубку, раскурил её и напустил на себя важный вид, подшучивая относительно высоких тем, на которые перешла беседа, в то время как вокруг него клубился густой дым, меняющий свой цвет с красного на фиолетовый сверху вниз.

— Басти, что за дрянь на этот раз? — Белла казалась утомлённой. — И когда тебе уже надоест?

— Хм… Никогда. И на этот раз просто табак. Только обработанный лепреконами.

— А что ещё бывает? — Барти не удержался от вопроса.

— О-о-о… Чего у меня только не было в коллекции: и трутовиковые смеси, и семена цапня, и аир, и даже заунывники с толчёным корнем мандрагоры. В общем, всё, что можно интересно и относительно безопасно употребить. Или тебя интересует что-то конкретное?

— Басти, хватит об этом, — одёрнул его Рудольф. — То, что ты придерживаешься идей расширения сознания, не значит, что к ним надо сводить любой разговор.

По поводу отрекомендованного богатого ассортимента Барти мало чего знал — разве что по большей части это всё было новыми веяниями, пришедшими в Магическую Британию уже в этом веке. До этого маги, как и самые обычные магглы, употребляли табак — собственно, табак и появился в Англии ещё в достатутные времена, а то, что в ту эпоху курение приравнивали к колдовству и рубили за него голову (Барти иногда подозревал, что сэра Николаса, гриффиндорское привидение, может, казнили вовсе не за отказ присягать Стюартам, как тот утверждал) только добавляло ему популярности у волшебников. Собственно, после отделения магов от магглов табакокурение осталось в обоих мирах — правда, в магическом до сих пор были популярны трубки, в то время как вовне, вроде бы, популярнее было заворачивать мелко порезанный табак в бумагу и называть то, что получилось, сигаретами. У магов такое встречалось только среди выходцев из стран победившего социализма (но там так называемые сигареты считали папиросами). Что же до курения других, волшебных растений — такое появилось в Магической Британии уже после принятия статута, а приобрело какую-то популярность и вовсе не раньше второй половины девятнадцатого века; а больше Барти по сему поводу почти ничего и не знал — в Хогвартсе эта информация прошла мимо него.

Беседа тем временем перетекала с одной тематики на другую, за окнами темнело, с утра предстояло работать, а уходить не хотелось. Барти так и сидел бы до рассвета — ему нравилось здесь. Возможно, это было единственным местом, в котором у него возникало ощущение, что он дома, в безопасности, уюте и комфорте.