Вавилон

И для приватного разговора, так что голосить на всё твоё отделение в зеркало я не стала, — она отвечала неожиданно резко. — Но сначала надо отойти.

— Через «Причал» сюда прибыла, да? — «Причал» был единственным кабаком и вообще питейным заведением на весь магический Скаллоуэй и, наверное, единственным местом, кроме отделения, подключённым к каминной сети. — Почему тогда туда не пойти для разговора?

— В помойку? Нет, Барти, мы для начала выйдем из этого гадюшника вообще.

Перейдя из магической части в более чистую и приличную маггловскую, отойдя немного от центра, и поставив магглоотводящие чары, можно было, наконец, поговорить. Пожалуй, только к этому моменту Барти заметил, насколько его спутница взвинчена… Что-то произошло, но что?

— Сразу к делу. Ты с Регулусом когда последний раз общался?

— На последнем занятии. Потом… если коротко, то другие занятия и работа отвлекали, — кажется, стало понятно, о чём, а точнее, о ком пойдёт речь. — С ним что-то случилось?

— Он мёртв.

— Он… как? — Барти вначале хотел выдавить из себя слова соболезнования, но посчитал их настолько пошлыми, что не стал. Да и не верилось немного в происходящее — слишком внезапной была весть, не успела ещё оформиться, прочно занять в сознании своё место.

— Никто не знает, как. Никто вообще ничего об этом не знает, понимаешь?! — казалось, ещё чуть-чуть, и голос сорвётся на крик. — Вообще ноль! Где, когда, как — никто ничего не знает! Но семейное древо его показало мёртвым!

А вот это была уже серьёзная заявка — семейное древо в этом отношении не ошибалось, то есть Барти о таких случаях не слышал вообще. Значит, Регулус был действительно мёртв, но при этом неизвестно, когда точно он погиб и при каких обстоятельствах сие произошло. Было немного странно, но совершенно неожиданно не хотелось делать ничего, описанного в классических романах вроде посыпания головы пеплом, да и отчаяния, в отличие от Беллы, Барти за собой не замечал, и главное, даже не мог сказать, почему — в конце концов, Регулус был, пожалуй, и правда наиболее близким для него человеком, с тех пор как отношения с родителями не заладились. Но почему же тогда сознание реагирует на дурную весть так буднично?

— Так. Белла, надо успокоиться — если мы будем паниковать, то ничего узнать всё равно не сможем, — пора было самому выяснить все известные факты и составить гипотезы того, что могло произойти. — Вы же опрашивали уже кого-то? Что-то же о нём известно: когда в последний раз видели, где и кто, когда древо отобразило его смерть…

— Думаешь, мы никого не опрашивали? Можно сказать, ты последний из тех, кто под рукой, — Беллатрикс взяла себя в руки, и голос теперь звучал без ярко выраженных панических ноток, почти нежно. — Последней его видела тётушка Вальбурга, вчера утром за завтраком, дома, на Гриммо. После этого — никто. Умер он этой ночью, и вот о том, что он делал после завтрака, информации нет никакой.

Как и ожидалось, информация, которой Белла поделилась, не проясняла ничего. Куда-то пропал, умер… и всё. Церемония прощания должна была состояться через три дня, больше говорить было особенно не о чем, а главное, незачем, и оставалось только разойтись. На обратной дороге Барти думал, как так получилось, что он не чувствует ничего, даже отдалённо напоминающего горе и отчаяние от потери друга. Да, он мог назвать себя замкнутым, холодным, отличающимся от других — но совсем бессердечным-то не считал? Собственно, гибель самого близкого друга он никогда раньше не переживал, но если верить книгам, то эмоции должны взыграть ого-го как! Да и по Беллатрикс было видно, что неожиданная смерть кузена по ней ударила. В общем, из ожидаемых к такому случаю ощущений отмечалось только то, что хорошая погода перестала играть какую-либо роль, и Барти было бы всё равно, даже если снова опустился бы туман или пошёл дождь.

— Ну как, хорошо поговорили? — спросил Бриссенден по возвращении. — Когда теперь в следующий раз миловаться?

— Миловаться? — вопрос ввёл Барти в ступор.

— Ну да, хе-хе, — начальство откровенно ржало, — думаешь, я не заметил, как к тебе приковано её внимание?

— А, вы об этом… — Барти пару секунд помолчал. — Но вообще, она не для того приходила. Мне надо будет отлучиться через три дня, отпустите? У меня друг умер.

— Отпущу, конечно. Могу только посочувствовать. Ты, того, — Бриссенден немного замялся, — извини за неуместную… ну ты понял. А как оно вообще произошло?

— Да никто не знает. Был человек — и нет. Впрочем, есть подозрения, что это дело рук Пожирателей, — Барти знал, что начальник не жалует Волдеморта и компанию, а потому просто не мог не подыграть.

— Наверняка, — угрюмо бросил Бриссенден. — Сейчас без этих ни одно тёмное дельце не обходится. Но ты крепись, если что, я тебе всегда могу помочь… ну ты понял.