Вавилон

Что же до Барти, он, наверное, готов был согласиться, что выбирает странную компанию: то пожиратели и самая известна своей любовью к тёмной магией семья, то алкоголик, заведующий самым отдалённым и всеми забытым отделением управления. И даже с неуместностью каламбура он был бы согласен: по поводу драконьей оспы в последние несколько лет предпочитали не шутить, после последней и первой в Магической Британии более чем за век эпидемии, значительно проредившей волшебное сообщество. Лечить драконью оспу на поздних стадиях (а на ранних её сложно было вовремя отследить) в этой стране, да и в мире тоже, не умели, а смертность была очень высокой, и немногие, как мистер Руквуд, могли похвастаться тем, что вообще сумели пережить заболевание, пусть и получили в итоге отнюдь не прекрасные отметины.

Барти поднялся к себе в комнату, почитал некоторое время и лёг в кровать. Спать отчаянно не хотелось, и почему-то именно в этот момент подумалось, что поделиться какими-либо своими сокровенными мыслями не с кем. Не с кем проводить свободное время в беседах в библиотеке Хогвартса, некого выслушать по поводу активной политической позиции против засилья грязной крови — и вообще, не повторится ничего, и главное, не будет больше того, с кем вместе были проведены, наверное, наиболее счастливые школьные часы, кого всегда можно было выслушать, попросить о помощи — или, наоборот, дать эту самую помощь. Да и закончилось всё непонятно как — некому даже тела найти. Ведь всё должно было пойти одним из тысячи возможных путей — но иначе. Примечательная смерть или не менее примечательная служба у Лорда, постройка нового, лучшего будущего, возрождение величия Магической Британии — или наоборот, трагическая гибель в результате неудачи при попытке оного, но не так, так… Мысли, которые раньше казались примитивными, смешными и нелепыми, вдруг заполонили сознание. Нет, они не перестали быть таковыми из-за этого, нисколько — просто потребовали всё внимание и переживание на себя, словно иного вокруг и не существовало.

Ночью Барти впервые за долгое время рыдал.

Passage (технически это легко)

После смерти Регулуса мало что изменилось: Барти всё так же продолжал заниматься с Беллатрикс, только теперь уже в одиночку. И не сказать, чтоб занятия от этого сильно изменились или стали менее интересными, нет. Внешне отсутствие друга не ощущалось никак, и от этого становилось страшно, если начинать задумываться — казалось, что присутствие или отсутствие человека не влияет ни на что, что всё на свете предопределено и не подлежит изменению, что правы фаталисты.

В ближайшие встречи Беллатрикс спрашивала у подопечного азы тёмной магии, поясняла проблемные моменты, стараясь, чтобы знания выстроились в какую-то систему, интегрировались в общее представление о магии и её разделении. Практикой заниматься практически не приходилось — у Барти почти всё получалось почти идеально если не с первого раза, то довольно близко к тому. В конце концов, в начале-то заклинания были лёгкими и даже почти не требовали тех или иных чувств и эмоций, хоть оные и сильно помогали при исполнении.

На работе тоже ничего сильно нового не предвиделось: зелья проходили клинические испытания, и вскоре должно было стать понятно, какая же версия зелья и правда подходит. Пока ясно было, что зелья, по всей видимости, реально как-то работают, а также то, что все варианты в небольшой степени токсичны (и противоядия принимать, судя по всему, нельзя — иначе работать они не будут). А ещё надо было всё же рассказать об испытании до того, как о них станет известно широкой общественности.

— Белла, наверное, есть пара фактов, которые Организации были бы полезны, — начал свою речь Барти после очередного занятия. — Вот. У нас под юрисдикцией.

— Ну, рассказывай. Что происходит, что такого мы можем не знать?

— В Организации уже знают, что в Скаллоуэе проводятся испытания одного интересного зелья? — Нельзя сказать, что Барти начал издалека, но явно и не напрямую.

— И что там такого интересного? — полюбопытствовала Беллатрикс. — Только давай тогда не тяни и выкладывай сразу.

— Ну, за его изобретение точно дадут степень мастера и дали бы магистра, если б испытатель стал мастером, — к самой сути Барти тоже перешёл не сразу. — А ещё он, вероятно, получит премию от Всемирной ассоциации зельеваров, и наверное, не только от неё. Я это про что: кажется, у одного изобретателя получилось сварить нечто, что помогает оборотням контролировать себя после превращения.

— Так, — Беллатрикс ненадолго задумалась. — Я сообщу об этом Лорду. А ты к следующему разу постарайся принести опытные образцы. Справишься?

— Да без вопросов, — у него сомнений действительно не возникало. — Если мне не отдадут их за бесплатно, то уж продать точно смогут. Но в продаже оно явно появится не ранее, чем через год.

Барти, конечно же, справился: он знал, что у Ларсена остаются некоторые излишки испытываемого зелья, а потому оставалось только сойтись в цене — а за этим дело не стояло.