Вавилон

Боль была внутри и снаружи, она окружала его, пропитывала, пронизывала насквозь, не было в мире больше ничего: ни стен, ни пола, ни потолков, ни комнаты как таковой, ни Беллатрикс, направившей на него свою волшебную палочку, ни даже самого Барти — вместо него тоже был сгусток боли, маленький кусочек однообразной вселенной.

Он пришёл в себя на полу, где-то через вечность и ещё минуту. Вселенная снова расширилась до пределов комнаты, стены которой проступали сквозь пелену — сфокусироваться на чём-либо пока получалось плохо, хотя с каждой секундой картинка становилась чётче, восстанавливая окружающее. Над скрючившимся на полу телом стояла, нависая, Беллатрикс, казавшаяся едва ли не великаном, на лице её всё ещё плясали цветные пятна, отчего оно было то цвета той крови, что била из тела зарезанной магглом под «империусом» женщины, то вообще иссиня-чёрного, словно у мертвеца. Словно Барти находился внутри какого-то неведомого ему эпоса, и его покарали боги…

— Встать сможешь? — Белла наклонилась и подала ему руку, растеряв свой божественный облик и вновь став обычной женщиной, молодой и прекрасной, той самой, которая воспринималась то ли как старшая сестра, то ли как дама сердца. Она взяла его за руку и помогла подняться, хотя очень хотелось так и остаться лежать ещё хоть минутку — или недельку. Только находясь в стоячем положении, Барти вдруг понял, что сейчас он, пожалуй, находится к ней близко как никогда, обнимая тёплое, источающее слабый аромат, кажется, жасмина, тело, а её глаза, тоже карие, как и той некстати вспомнившейся магглы, внимательно сморят на него дюймах в десяти максимум… и с сожалением отстранился.

— Отошёл немного? — дождавшись ответного кивка, она продолжила. — Теперь ты примерно представляешь себе, что будут чувствовать твои противники после заклинания. Точнее, эффект заклинания зависит от мага, так что твоё «круцио» отразится на них несколько иным образом. Возможно, память об ощущениях поможет тебе не потерять контроль над собой во время применения заклятия, не поддаться его действию уже на тебя — потому что потенциально это может быть самым плохим исходом, — Белла сделала небольшую паузу и пояснила. — Потому что быть сумасшедшим маньяком — не самая лучшая участь, тем более что это негативно скажется на твоих качествах и как бойца и как мастера пыток, и вообще как кого угодно.

Они прошли в следующую комнату, где, как и в предыдущий раз, содержались магглы для тренировок — в этот день двое мужчин среднего возраста.

— Кстати говоря, — речь тем временем продолжалась, — круциатус является очень полезным боевым заклятием, и мы потом будем интегрировать его в твою систему боя, поскольку не каждое «протего» от него защитит. Сейчас же тебе надо будет учиться использовать его и при этом не увлекаться. Для начала же… давай ты понаблюдаешь немного со стороны на его действие, — она занесла палочку. — Ах, да, совсем забыла сказать, что заклятия немоты перед пытками я буду с них снимать. Фините Инкантатем! Круцио!

Всё произошло неожиданно быстро, и Барти не успел переключить внимание на пленника до того, как Беллатрикс стала колдовать, а потом уже просто-напросто не мог отвести взгляд: ведьму будто подменили персонажем из эпоса, снова. Движения были полны грации и величия, словно она была богиней, несущей смерть или возмездие в какой-то неведомой битве много-много веков тому назад. Почему-то подумалось, что, наверное, она могла бы быть воплощением Морриган, да только вот он, Барти, воплощением Кухулина (равно как и других кельтских богов и героев) себя не ощущал, а потому мог только стоять со взором, прикованным к Беллатрикс, под аккомпанемент диких криков пытаемого маггла — если забыть, про то, что они в тот момент делали, то их можно было принять за стоны сражённых в той самой битве, на которую указывала рука Морриган.

Всё длилось несколько секунд — совсем немного, но жертва теперь могла только лежать на полу, тихо поскуливая, не способная больше ни на что. Только после того, как рука опустилась и сошедшая с небес богиня покинула женское тело, Барти смог отвести взгляд и посмотреть на маггла, теперь жалкого и распластанного. Теперь ему предстояло повторить?

— Твоё заклинание должно доводить цель примерно до такого же состояния, — говорила уже — увы — не богиня; хотя Барти любил с примесью восхищения и такую, более обыкновенную Беллатрикс. — Конечно, тебе потребуется для подобного результата побольше времени, но важно именно его достижение.

Теперь, по тому же методу, что и с подчиняющим заклятием, Барти убеждал себя (вполне успешно, ибо для человека, владеющего окклюменцией на достаточно глубоком уровне, такие упражнения не являются чем-то запредельным), что перед ним отец, над которым он может отыграться за все унижения, порицания, наказания, за то, что ему слишком многое было недоступно за все вместе прожитые годы…

— Фините Инкантатем! — собственный голос оказался неожиданно высоким.