Вавилон

То, что, несмотря на решение оставить ему пока жизнь, ничего хорошего ждать не приходилось, можно было догадаться и так, а можно было понять из того, какой конвой собрался проводить его к месту содержания. Помимо того, что вёл его непосредственно Фенрир, сопровождал того непосредственно дементор, отчего все радостные мысли, коих было и без того немного, улетучивались, словно это вода утекала сквозь сито. Сам Фенрир на вид был обросшим густой коричневой шевелюрой и бородой мужчиной большого роста, широкоплечий, мощный. Если тот же Боннер стремился в кругу своих создать впечатление успешного или относительно успешного в волшебном мире человека, то в виде и повадках Сивого всё буквально кричало о том, что он оборотень, он бравировал этим, не скрываясь.

— А хочешь я тебя покусаю, мальчик? — ухмыляясь и обнажая здоровые белые клыки, большие для обычного человека, говорил он вкрадчиво. — Или, может, сделать тебя частью нашей трапезы? — и хохот. — Что, не намочил ещё в штаны? Не хочешь к мамочке? — толчок в спину. — Или потерял дар речи?

Но нет, Барти не потерял дар речи — просто чего было говорить-то? Какой был в этом смысл? Нет, он был занят сразу двумя вещами, и обе были гораздо более важными, а всё что он хотел узнать о группировке, которая стремится этой ночью проредить Косую аллею, её члены уже сами успели обсудить, не стесняясь его присутствия, пока решали, что с ним и другими не нравящимися им личностями делать. Так что гораздо более важным было запомнить, куда именно его ведут: в какое именно строение и где оно находится, — а заодно и посмотреть на мир вокруг, возможно, в последний раз. Было понятно, что эта ночь может стать последней не только для ополоумевших оборотней, отчего-то решивших, что с зельем и дементорами они могут всё (кстати, было странно, что кто-то из этих проклятых созданий остался на стороне, воюющей с Министерством, даже после исчезновения Лорда) и что они добьются чего-то, если нападут и перегрызут часть обитателей Магического квартала, и для неудачников, которым не повезло стать их жертвами на пути к провалу мероприятия, но и для самого Барти. Никто не гарантировал, что через какой-то небольшой промежуток времени никто не решит, будто держать его живым опасно. Впрочем, могла быть участь и ещё хуже: если дементор вдруг решит, что живым он представляет меньшую ценность, чем в качестве пищи. Если дело дойдёт до этого, то судьба Бриссендена и владельца кабака покажется ему завидной…

Но главное было собраться. В присутствии дементоров, насколько Барти слышал на уроках ЗОТИ, человек плохо контролирует себя, и чем дальше, тем менее адекватным становится его состояние, а в Азкабане многие вообще теряют способность воспринимать нормально окружающую действительность и сходят с ума. А если уж у него не нашли сквозное зеркало, то ему надо будет при первой возможности (буде таковая появится) доложить, что случилось, и что только произойдет. Нет, коли эти недоумки собирались делать ошибки на каждом шагу, надо самому хоть не стать таким же конченым недоумком и воспользоваться их промахами. Наверное, надо было обрадоваться, что дела развиваются, хоть и не хорошим, но далеко не самым плохим путём — только вот дементор рядом отнимал такую возможность.

Странно, но возможно, именно из-за такого соседства мир вокруг воспринимался иначе, чем обычно (или это было из-за накатившего чёткого ощущения конечности всего): взгляд больше выхватывал грязь под ногами и на полах мантии, кое-как построенные стены домов и серо-бурые оттенки действительности. Даже солнце, ещё не скрывшееся за горизонтом до конца, было скрыто за какой-то дымкой и казалось едва ли не бесцветным, никаким, словно это Барти был отгорожен какой-то пеленой от происходящего. А может, так оно и было.

Его привели в какой-то сарайчик, маленькую пристройку, где хранился рыболовецкий инвентарь: старые сети, нуждающиеся в ремонте, доски, какие-то снасти. Само помещение было без окон и размерами с маленькую комнатку. Чем оно понравилось тем, кто его сюда привёл, кроме размеров и отсутствия окон, тоже было ясно: вход располагался со двора, отгороженного дощатым забором, так что вид дементора теперь не должен был мозолить глаза всем, кто находился на улице. Напоследок Фенрир пнул Барти под спину, не пожалев сил, а потому Барти буквально влетел внутрь, споткнулся и упал прямо на какой-то ящик. Прямоугольник света за ним резко уменьшился, а потом вовсе исчез — дверь закрыли и захлопнули с той стороны на щеколду. Он остался один в маленьком замкнутом тёмном помещении.

— Останься и присмотри за ним, — слышен был голос Сивого, дававшего последние указания, по всей видимости, дементору, который должен был охранять его. — Если вдруг сможет выбраться наружу, — слова были прерваны смешком, — ты знаешь, что можно делать с пищей.

Барти вначале даже не мог поверить, что его оставили прямо так, не связанным, не скованным, в месте, где может находиться множество предметов, которые могут использоваться для побега, да ещё и не поставили в охрану ни одного волшебника.