Я часто спрашивала папу о его лице. Но он не отвечал, он не хотел мне отвечать… А другие стараются держаться нас и папы подальше, наверное, из-за такого лица… И всё же, мы с братишками очень любим папу…
Добавить в моё избранное
61 мин, 5 сек 2097
Пальцы Джеффа на мгновенье замирают на шнурках ботинок, а затем завязывают их в узел. Мужчина поднимается с табуретки и смотрит на дочь. Она стоит перед ним, в не стиранном платье, что он подарил ей на прошлый день рождения, смотрит на него своими большими детскими глазами и прижимает к груди куклу.
— Иди к себе в комнату, Аш.
Но девочка лишь откладывает куклу и сжимает ладони в кулачки, напуская на себя грозный вид. И как у неё хватает смелости делать это сейчас, когда отец едва протрезвел и выглядит довольно нервным? Она знает, что он может сорваться, но всё же твёрдо ступает ножкой вперёд, к отцу. Она догадывается, куда он идёт. И боится, что он не вернётся оттуда. Но что она может сделать против него, взрослого сильного мужчины? Как она может заставить его не уходить, или хотя бы задержать?
— Отойди, — Вудс говорит спокойно, но с мелькающей ноткой раздражения. Девочке страшно, — Уйди отсюда.
— Почему они ушли? — прямо задаёт вопрос Аш. Тот самый, который хотела задать давно, но не решалась. Только теперь ей терять нечего, — Что ты скрывал от них? Скрываешь от меня?
Мужчина вздрагивает и медленно качает головой. Берёт дочь на руки — нежно, прижимая к груди. Девочка носом утыкается ему в плечо, тихо всхлипывая. Но теперь всё хорошо. Он не уйдёт, он останется с ней, он не бросит её как бросили братья. И сразу легко на душе становится.
Холодно. Дождь барабанит в окна домов, ударяется о землю, образует лужицы на ней. Но мужчине, неспешно шедшему по тихой улице, плевать на погоду. Он лишь натягивает шляпу на самые глаза и сильнее закутывается в длинный полосатый шарф. Изредка поправляет очки с треснувшим стёклышком на одной из сторон, прочищает горло тихим кашлем, подставляя ко рту кулак, и ускоряет шаг.
Ночь, безоблачная или дождливая — единственный спутник Льюиса, старшего ребёнка в разрушившейся семье Вудсов, а теперь и взрослого мужчины, которому уже давно за сорок. И сколько бы за все те года, что Лью провёл сначала в больнице, а потом пытался найти работу, мужчина так и не смог забыть ни событий «столетней давности», ни брата, которого уже как несколько лет разыскивал по всем штатам США, а совсем недавно узнал, что тот, оказывается, давно и детьми обзавёлся. Только вот имён он их не знал, не знал, как они выглядят, но очень хотел увидеть и их, и брата.
Стараясь хоть как-то унять бушевавшее внутри волнение, кое своим внешним видом Вудс просто мастерски не показывал, Льюис сунул в уши свисающие из под воротника пальто наушники и включил на плеере какую-то старую песню, которую он слушал когда-то в детстве, лет в двенадцать. И с шумным вздохом потопал вперёд.
Но вот чувствовал он какое-то волнение. Будто что-то не так.
… только вот отец тут же поставил её на пол, в сторону, и, накинув на себя куртку, вышел за дверь, громко хлопнув ею. Даже не попрощавшись. Аш обомлела — всё ведь было так хорошо! Не могло же ей показаться.
Но отец действительно ушёл. И девочка осталась одна. Совершенно одна. Ведь она чувствовала, что он не вернётся.
Отныне она должна быть сильной.
Сердце пропускает пару ударов. Глаза жадно смотрят на него, на сына, на его живого сына. Не пропускают ни миллиметра. Изучают долго. Руки дрожат от предвкушения. Лью жив, господи, его родной, его любимый сын жив, он не потерял его, как…
Джефф бросается к парнишке, обнимает, прижимает к себе. Судорожно целует в лоб, за ухом, в уголок губ. Льюис морщится, ведь от этого мужчины за версту несёт перегаром и алкоголем. Щетина на его щеке неприятно щекочет нежную бледноватую кожу. Руки сильно давят на шею, плечи, руки, оставляя синяки. При первой встрече с отцом после столь долгого времени Лью чувствует лишь отвращение и боль.
— Отойди от меня.
Парень чувствует, как мужчина замирает, едва не переставая дышать. Слышит, как он начинает жадно глотать воздух. Видит ужас в его глазах. Заставляет себя улыбнуться. Сейчас перед ним стоит совершенно незнакомый человек. Кто он? Что тут делает? И где же Лью его видел раньше?
Он монстр. Он пришел сюда, чтобы умереть. Лью видел его в своих кошмарных снах.
— Нет, Лью, не бросай, меня, пожалуйста… Прошу, не надо, нет, нет, не…
Судорожный шепот внезапно прерывается приглушённым бульканьем. С каким-то удовольствием и восторгом Лью с противным хлюпающим звуком вынимает нож из груди человека и сам запускает руку в кровоточащую плоть, тут же ощущая, как тесно его ладонь обволакивает мясо, как тепло там, внутри, и как его пальцы переплетаются с другими, тонкими, нежными. Как из-за плеча Джеффа на него смотрит Джейн. И он, поддавшись вперёд, другой рукой приподнимает её маску и целует в губы, не обращая внимания ни на хрипы, ни на потерянный, уже ставший спокойным взгляд отца, устремлённый прямо на него. Отца? Нет, незнакомого мужчины. Не родного.
— Иди к себе в комнату, Аш.
Но девочка лишь откладывает куклу и сжимает ладони в кулачки, напуская на себя грозный вид. И как у неё хватает смелости делать это сейчас, когда отец едва протрезвел и выглядит довольно нервным? Она знает, что он может сорваться, но всё же твёрдо ступает ножкой вперёд, к отцу. Она догадывается, куда он идёт. И боится, что он не вернётся оттуда. Но что она может сделать против него, взрослого сильного мужчины? Как она может заставить его не уходить, или хотя бы задержать?
— Отойди, — Вудс говорит спокойно, но с мелькающей ноткой раздражения. Девочке страшно, — Уйди отсюда.
— Почему они ушли? — прямо задаёт вопрос Аш. Тот самый, который хотела задать давно, но не решалась. Только теперь ей терять нечего, — Что ты скрывал от них? Скрываешь от меня?
Мужчина вздрагивает и медленно качает головой. Берёт дочь на руки — нежно, прижимая к груди. Девочка носом утыкается ему в плечо, тихо всхлипывая. Но теперь всё хорошо. Он не уйдёт, он останется с ней, он не бросит её как бросили братья. И сразу легко на душе становится.
Холодно. Дождь барабанит в окна домов, ударяется о землю, образует лужицы на ней. Но мужчине, неспешно шедшему по тихой улице, плевать на погоду. Он лишь натягивает шляпу на самые глаза и сильнее закутывается в длинный полосатый шарф. Изредка поправляет очки с треснувшим стёклышком на одной из сторон, прочищает горло тихим кашлем, подставляя ко рту кулак, и ускоряет шаг.
Ночь, безоблачная или дождливая — единственный спутник Льюиса, старшего ребёнка в разрушившейся семье Вудсов, а теперь и взрослого мужчины, которому уже давно за сорок. И сколько бы за все те года, что Лью провёл сначала в больнице, а потом пытался найти работу, мужчина так и не смог забыть ни событий «столетней давности», ни брата, которого уже как несколько лет разыскивал по всем штатам США, а совсем недавно узнал, что тот, оказывается, давно и детьми обзавёлся. Только вот имён он их не знал, не знал, как они выглядят, но очень хотел увидеть и их, и брата.
Стараясь хоть как-то унять бушевавшее внутри волнение, кое своим внешним видом Вудс просто мастерски не показывал, Льюис сунул в уши свисающие из под воротника пальто наушники и включил на плеере какую-то старую песню, которую он слушал когда-то в детстве, лет в двенадцать. И с шумным вздохом потопал вперёд.
Но вот чувствовал он какое-то волнение. Будто что-то не так.
… только вот отец тут же поставил её на пол, в сторону, и, накинув на себя куртку, вышел за дверь, громко хлопнув ею. Даже не попрощавшись. Аш обомлела — всё ведь было так хорошо! Не могло же ей показаться.
Но отец действительно ушёл. И девочка осталась одна. Совершенно одна. Ведь она чувствовала, что он не вернётся.
Отныне она должна быть сильной.
Отверженный
— Привет, пап.Сердце пропускает пару ударов. Глаза жадно смотрят на него, на сына, на его живого сына. Не пропускают ни миллиметра. Изучают долго. Руки дрожат от предвкушения. Лью жив, господи, его родной, его любимый сын жив, он не потерял его, как…
Джефф бросается к парнишке, обнимает, прижимает к себе. Судорожно целует в лоб, за ухом, в уголок губ. Льюис морщится, ведь от этого мужчины за версту несёт перегаром и алкоголем. Щетина на его щеке неприятно щекочет нежную бледноватую кожу. Руки сильно давят на шею, плечи, руки, оставляя синяки. При первой встрече с отцом после столь долгого времени Лью чувствует лишь отвращение и боль.
— Отойди от меня.
Парень чувствует, как мужчина замирает, едва не переставая дышать. Слышит, как он начинает жадно глотать воздух. Видит ужас в его глазах. Заставляет себя улыбнуться. Сейчас перед ним стоит совершенно незнакомый человек. Кто он? Что тут делает? И где же Лью его видел раньше?
Он монстр. Он пришел сюда, чтобы умереть. Лью видел его в своих кошмарных снах.
— Нет, Лью, не бросай, меня, пожалуйста… Прошу, не надо, нет, нет, не…
Судорожный шепот внезапно прерывается приглушённым бульканьем. С каким-то удовольствием и восторгом Лью с противным хлюпающим звуком вынимает нож из груди человека и сам запускает руку в кровоточащую плоть, тут же ощущая, как тесно его ладонь обволакивает мясо, как тепло там, внутри, и как его пальцы переплетаются с другими, тонкими, нежными. Как из-за плеча Джеффа на него смотрит Джейн. И он, поддавшись вперёд, другой рукой приподнимает её маску и целует в губы, не обращая внимания ни на хрипы, ни на потерянный, уже ставший спокойным взгляд отца, устремлённый прямо на него. Отца? Нет, незнакомого мужчины. Не родного.
Страница 15 из 17
