Фандом: Гарри Поттер. Ты прости, что тебя не видел яЗа твоей ледяной броней — Мой непонятый, ненавидимый,Возвращайся скорей домой.Улыбаться устал под масками,Мне б вернуться на прежний путь — Без твоей колыбельной ласковойЯ теперь не могу уснуть.Мой уставший, проклятьем меченый,Умоляю, в последний разВозвращайся. Пусть Мойры вещиеКак и прежде, решат за нас.
Добавить в моё избранное
144 мин, 23 сек 5633
— Добрый вечер, профессор Снейп, — сдержанно здоровается Невилл, пока я прокашливаюсь после излишне теплого приема. — Я знал, что вы тоже придете.
— Гарри нельзя быть одному сейчас, — спокойно кивает Снейп и проходит, наконец, в комнату, позволяя мне осмотреть ее.
Маленькая, чистенькая гостиная — не чета неопрятному трактиру внизу! Удобные стулья и стол, на столе — кувшин медовухи, хлеб и сыр. Небогато, но, судя по взгляду Невилла на яства, для него это единственная еда за долгое время. Однако он не спешит приступать — сначала дожидается, пока сядем мы, потом разливает нам медовуху…
— Невилл, — замечаю я, — с таким воспитанием — как же так вышло, что ты так позорно завалил роль Малфоя?
— Завалил, значит? — Невилл мрачнеет. — Что ж, об общении Хорька и профессора Снейпа ходит много легенд. Кто-то считает, что профессор ему спуску наедине не дает, кто-то — что Малфой только притворяется любимчиком, кто-то думает, что на самом деле наедине Малфой позволяет себе все, чего ему не разрешает воспитание в окружении слизеринцев…
— А ты?
— А я… Я ошибся, — Невилл проводит по лицу ладонью. — Сэр, получается, вы намеренно притворились, что поверили?
— Для кого Кроветворное? — молчавший до этого Снейп упорно смотрит в кружку, будто видит медовуху впервые.
— Симуса пытали Флагелло.
Крак! Кружка в моей руке трескается, и медовуха разливается по столу. Стряхивая с колен золотистые капли, пока они не впитались, ругаюсь про себя — слишком уж часто у меня стали происходить выбросы — с тех пор, как я нечаянно «надул» тетку, подобного не бывало. Неужели Снейп прав, и Хогвартс подпитывает меня? Но почему я не чувствовал такого раньше?
Тем временем между Снейпом и Невиллом происходит короткий диалог, смысла которого я не улавливаю. Однако, когда я поднимаю голову, на лице друга сияет совершенно счастливая, даже немного сумасшедшая улыбка. Странно, если бы я не знал Невилла и Снейпа, я был бы уверен, что у этих двоих какой-то общий секрет от меня. Хотя… Снейп и Невилл. Да нет, смешно. Я вообще удивляюсь, почему Невилл не заикается и не бледнеет в присутствии ненавистного профессора…
— Ты слышал то, что я нес, Гарри? — доходит до моего сознания вопрос Невилла.
— Он не просто слышал, — усмехается Снейп. — Он разнес вдребезги всю ванную комнату. Откуда информация?
— Рон сообщил через галеон. Но похоже, у них что-то не в порядке, потому что на связь выйти не получается. Рон сказал, что они каждый день в пять часов утра будут пытаться аппарировать в дом Сириуса. Если не будет пускать — без хозяина они вряд ли попадут внутрь, — попытку повторят через двенадцать часов.
— Начинаю думать, что Дамблдор не там шпиона искал, — бормочет Снейп, делая глоток. — Во всяком случае, мистер Лонгботтом, сколько еще человек в курсе?
— Только я и Луна. Мы решили, что остальные не поймут и пойдут на штурм подземелий, чтобы вырвать драгоценного Избранного из лап — простите, сэр! — рук профессора Снейпа.
Невилл совсем не аристократически запихивал в себя еду: видимо, ему нечасто удавалось поесть, и он хотел набить желудок как можно плотнее — до следующего раза. Сейчас он больше напоминает Рона, чем самого себя — и это пугает, как и свежий шрам на его лице. Похоже, обычно робкий Невилл не умеет вовремя замолчать в присутствии Кэрроу…
Мы со Снейпом терпеливо ждем, пока Невилл наестся, и переглядываемся: да, война. Да, творит, что хочет. Всех изменила, все разрушила. Останется ли что-нибудь, чего она не тронет?
— Мне было нелегко уговорить Аберфорта, но он теперь с нами, — Невилл аккуратно вытирает губы салфеткой и блаженно прикрывает глаза.
Снейп недоверчиво хмыкает:
— И что, не мечтает отомстить за брата?
— Ну, кричал он много. Сказал, что если мне очень хочется погубить и себя, и друзей, то я волен делать, что хочу, а он умывает руки. И вообще — мне кажется, он сильно обижен на Дамблдора.
— Стоп, — сжимаю виски ладонями. — Аберфорт — брат Дамблдора? Так вот о ком…
Внезапно я понимаю, о ком плакал Дамблдор в той пещере, когда мы пришли за фальшивым хоркруксом, и кого видел перед собой. Я все-таки совсем не знал его настоящего…
— Мистер Лонгботтом, до пяти часов вечера осталось совсем немного, и я просил бы, чтобы вы и дальше держали наш с Гарри секрет в тайне от всех, — Снейп едва заметно сжимает мне плечо, намекая, что пора идти. — Я придумаю способ незаметно передавать вам зелья, и к подобной неумелой игре, надеюсь, больше прибегать не потребуется.
Светловолосая девочка, изображенная на висящей на стене картине, отодвигает портрет в сторону, подобно Полной Леди, и за ней обнаруживается ведущий неизвестно куда тоннель. Невилл еще раз жмет мне руку, коротко и несколько виновато кивает Снейпу и скрывается в глубине темного лаза.
— Гарри нельзя быть одному сейчас, — спокойно кивает Снейп и проходит, наконец, в комнату, позволяя мне осмотреть ее.
Маленькая, чистенькая гостиная — не чета неопрятному трактиру внизу! Удобные стулья и стол, на столе — кувшин медовухи, хлеб и сыр. Небогато, но, судя по взгляду Невилла на яства, для него это единственная еда за долгое время. Однако он не спешит приступать — сначала дожидается, пока сядем мы, потом разливает нам медовуху…
— Невилл, — замечаю я, — с таким воспитанием — как же так вышло, что ты так позорно завалил роль Малфоя?
— Завалил, значит? — Невилл мрачнеет. — Что ж, об общении Хорька и профессора Снейпа ходит много легенд. Кто-то считает, что профессор ему спуску наедине не дает, кто-то — что Малфой только притворяется любимчиком, кто-то думает, что на самом деле наедине Малфой позволяет себе все, чего ему не разрешает воспитание в окружении слизеринцев…
— А ты?
— А я… Я ошибся, — Невилл проводит по лицу ладонью. — Сэр, получается, вы намеренно притворились, что поверили?
— Для кого Кроветворное? — молчавший до этого Снейп упорно смотрит в кружку, будто видит медовуху впервые.
— Симуса пытали Флагелло.
Крак! Кружка в моей руке трескается, и медовуха разливается по столу. Стряхивая с колен золотистые капли, пока они не впитались, ругаюсь про себя — слишком уж часто у меня стали происходить выбросы — с тех пор, как я нечаянно «надул» тетку, подобного не бывало. Неужели Снейп прав, и Хогвартс подпитывает меня? Но почему я не чувствовал такого раньше?
Тем временем между Снейпом и Невиллом происходит короткий диалог, смысла которого я не улавливаю. Однако, когда я поднимаю голову, на лице друга сияет совершенно счастливая, даже немного сумасшедшая улыбка. Странно, если бы я не знал Невилла и Снейпа, я был бы уверен, что у этих двоих какой-то общий секрет от меня. Хотя… Снейп и Невилл. Да нет, смешно. Я вообще удивляюсь, почему Невилл не заикается и не бледнеет в присутствии ненавистного профессора…
— Ты слышал то, что я нес, Гарри? — доходит до моего сознания вопрос Невилла.
— Он не просто слышал, — усмехается Снейп. — Он разнес вдребезги всю ванную комнату. Откуда информация?
— Рон сообщил через галеон. Но похоже, у них что-то не в порядке, потому что на связь выйти не получается. Рон сказал, что они каждый день в пять часов утра будут пытаться аппарировать в дом Сириуса. Если не будет пускать — без хозяина они вряд ли попадут внутрь, — попытку повторят через двенадцать часов.
— Начинаю думать, что Дамблдор не там шпиона искал, — бормочет Снейп, делая глоток. — Во всяком случае, мистер Лонгботтом, сколько еще человек в курсе?
— Только я и Луна. Мы решили, что остальные не поймут и пойдут на штурм подземелий, чтобы вырвать драгоценного Избранного из лап — простите, сэр! — рук профессора Снейпа.
Невилл совсем не аристократически запихивал в себя еду: видимо, ему нечасто удавалось поесть, и он хотел набить желудок как можно плотнее — до следующего раза. Сейчас он больше напоминает Рона, чем самого себя — и это пугает, как и свежий шрам на его лице. Похоже, обычно робкий Невилл не умеет вовремя замолчать в присутствии Кэрроу…
Мы со Снейпом терпеливо ждем, пока Невилл наестся, и переглядываемся: да, война. Да, творит, что хочет. Всех изменила, все разрушила. Останется ли что-нибудь, чего она не тронет?
— Мне было нелегко уговорить Аберфорта, но он теперь с нами, — Невилл аккуратно вытирает губы салфеткой и блаженно прикрывает глаза.
Снейп недоверчиво хмыкает:
— И что, не мечтает отомстить за брата?
— Ну, кричал он много. Сказал, что если мне очень хочется погубить и себя, и друзей, то я волен делать, что хочу, а он умывает руки. И вообще — мне кажется, он сильно обижен на Дамблдора.
— Стоп, — сжимаю виски ладонями. — Аберфорт — брат Дамблдора? Так вот о ком…
Внезапно я понимаю, о ком плакал Дамблдор в той пещере, когда мы пришли за фальшивым хоркруксом, и кого видел перед собой. Я все-таки совсем не знал его настоящего…
— Мистер Лонгботтом, до пяти часов вечера осталось совсем немного, и я просил бы, чтобы вы и дальше держали наш с Гарри секрет в тайне от всех, — Снейп едва заметно сжимает мне плечо, намекая, что пора идти. — Я придумаю способ незаметно передавать вам зелья, и к подобной неумелой игре, надеюсь, больше прибегать не потребуется.
Светловолосая девочка, изображенная на висящей на стене картине, отодвигает портрет в сторону, подобно Полной Леди, и за ней обнаруживается ведущий неизвестно куда тоннель. Невилл еще раз жмет мне руку, коротко и несколько виновато кивает Снейпу и скрывается в глубине темного лаза.
Страница 11 из 40
