Фандом: Гарри Поттер. Ты прости, что тебя не видел яЗа твоей ледяной броней — Мой непонятый, ненавидимый,Возвращайся скорей домой.Улыбаться устал под масками,Мне б вернуться на прежний путь — Без твоей колыбельной ласковойЯ теперь не могу уснуть.Мой уставший, проклятьем меченый,Умоляю, в последний разВозвращайся. Пусть Мойры вещиеКак и прежде, решат за нас.
Добавить в моё избранное
144 мин, 23 сек 5634
Не желая сталкиваться с угрюмым трактирщиком внизу — я просто не готов к этому пока — мы со Снейпом аппарируем прямо на крыльцо дома Сириуса.
Едва войдя в дверь, отшатываюсь — из пола навстречу нам поднимается пыльное пугало, чем-то напоминающее Дамблдора. Я хочу крикнуть, но обнаруживаю, что мой язык свернулся рулетом, и, видимо, Снейп испытывает то же самое.
— Северус Снейп? — пугало почему-то тянет руки ко мне, и я в позорной панике прячусь за спину мужу.
— Нет, не я тебя убил! — подчиняясь какому-то наитию, кричу я, когда морок почти касается моих плеч.
Не успев коснуться, привидение взрывается и уходит под пол, и дом наполняют крики Вальбурги Блэк:
— Грязнокровки! Предатели! Отбросы магического общества!
— Теперь я понимаю, почему Блэк вырос таким, — качает головой Снейп, а потом во внезапно наступившей тишине я слышу человеческий визг. Кидаюсь на звук.
На полу, удобно скрестив ноги, сидит Кричер и задумчиво чертит в воздухе пальцем замысловатые фигуры. А у потолка, бешено вопя и повторяя движения рук Кричера, измученный и до смерти напуганный, летает человек.
— Кричер развлекается, — не оборачиваясь, сообщает мне эльф, заставляя плененного магией мужчину пролететь в дюйме от потолочных балок, а потом резко устраивая совсем не мягкую посадку.
И я узнаю эти глаза грустного бассета, и, как и после смерти Сириуса, желание покалечить Наземникуса Флетчера вспыхивает с новой силой.
Я слишком хорошо знаю Добби, чтобы ошибиться в Кричере — домовый эльф не смеет так обращаться с людьми ни за что, ни про что. И хоть Кричер — препротивнейшее создание, но все же он подчиняется общим эльфийским правилам, а тут такое представление — летающий Наземникус, спешите видеть!
— Добрый вечер, хозяин, — последнее слово Кричер произнес так, что кажется, обозвал. — Гадкий вор не ожидал увидеть Кричера. Надеюсь, у гадкого вора уже есть дети…
Наземникус бледнеет и хватается за стратегически важное для мужчины место. Кричер смотрит на него, как дети смотрят на червяка или волосатую гусеницу — с брезгливым любопытством, а потом резко дергает рукой, и Флетчер падает носом в пол, воя от ужаса.
— Не брал я ничего! — скулит воришка, царапая половицы. — Не брал!
— Гадкий вор еще и врунишка, — Кричер меланхолично сжимает кулачок, и Наземникус снова повисает в воздухе, подвешенный за трусы. — Дом тебя все равно не выпустит, пока ты не вернешь медальон хозяина Регулуса. Что сказала бы старая хозяйка? Она была бы недовольна Кричером. Кричер — гадкий эльф!
И, не отпуская вопящего Наземникуса, Кричер впечатывается лбом в пол. Бух! Нет, пора это прекращать.
— А ну, отпусти его и сядь! — рявкаю я.
Наземникус шлепается на пол, как куль, и больше не шевелится, боясь снова навлечь на свою голову эльфийский гнев. Домовик садится и поворачивается ко мне — его глаза горят раздражением, и я еще раз отмечаю, насколько же он не похож на Добби.
— Он украл медальон Регулуса Блэка? — начинаю я допрос. — Такой… С изумрудной змейкой?
Кричер снова впечатывается лбом в пол:
— Кричер гадкий эльф, гадкий эльф! Кричер не уследил!
Его тираду прерывает хлопок аппарации, и я, оставляя зеленоватого Наземникуса на попечение разъяренного эльфа, бегу в прихожую, чтобы заключить в объятия Рона и Гермиону — совершенно целых и невредимых. Снейп стоит неподалеку, не в силах вымолвить ни слова после вновь поднявшегося из пола морока, которого я перестал бояться, и сверкает глазами. Пыльное пугало шатается рядом. Картина маслом.
— Значит, Невилл передал тебе? Он в порядке? А Луна в порядке? А Джинни? А… — сыпет скороговоркой Гермиона, ощупывая меня, будто вот-вот у меня отвалятся руки или голова.
— Я разговаривал только с Невиллом… Рон, старик, ты сломаешь мне ребра! Я не появлялся в гостиной, за всеми нашими следят. Вы бы видели, во что превратилась школа…
Торопясь и перебивая друг друга, мы выясняем ситуацию: я рассказываю о Кэрроу, о пытках, которым подвергаются ученики, о заступничестве Филча — тут Рон вытаращивается на меня, как на воскресшего Дамблдора, и неверяще присвистывает. Гермиона рассказывает мне, что у Рона все-таки случился расщеп — и Рон демонстрирует два пальца, на которых больше нет ногтей. Им удалось оторваться от погони только через несколько часов, они поставили палатку, наложили охранные заклинания и спали, как убитые, пока галеон Рона не раскалился почти докрасна. Счастливые глаза Гермионы сияют, она снова и снова прикасается ко мне, будто не веря, что я в порядке.
— Там этот… Наземникус. Кричер говорит, он украл медальон Регулуса. Герми, мешочек Хагрида все еще у тебя?
Гермиона роется в своей безразмерной сумочке и отдает мне кожаный мешочек.
Едва войдя в дверь, отшатываюсь — из пола навстречу нам поднимается пыльное пугало, чем-то напоминающее Дамблдора. Я хочу крикнуть, но обнаруживаю, что мой язык свернулся рулетом, и, видимо, Снейп испытывает то же самое.
— Северус Снейп? — пугало почему-то тянет руки ко мне, и я в позорной панике прячусь за спину мужу.
— Нет, не я тебя убил! — подчиняясь какому-то наитию, кричу я, когда морок почти касается моих плеч.
Не успев коснуться, привидение взрывается и уходит под пол, и дом наполняют крики Вальбурги Блэк:
— Грязнокровки! Предатели! Отбросы магического общества!
— Теперь я понимаю, почему Блэк вырос таким, — качает головой Снейп, а потом во внезапно наступившей тишине я слышу человеческий визг. Кидаюсь на звук.
На полу, удобно скрестив ноги, сидит Кричер и задумчиво чертит в воздухе пальцем замысловатые фигуры. А у потолка, бешено вопя и повторяя движения рук Кричера, измученный и до смерти напуганный, летает человек.
— Кричер развлекается, — не оборачиваясь, сообщает мне эльф, заставляя плененного магией мужчину пролететь в дюйме от потолочных балок, а потом резко устраивая совсем не мягкую посадку.
И я узнаю эти глаза грустного бассета, и, как и после смерти Сириуса, желание покалечить Наземникуса Флетчера вспыхивает с новой силой.
Глава 4
— Кричер, что он украл на сей раз? — сразу просекаю я ситуацию.Я слишком хорошо знаю Добби, чтобы ошибиться в Кричере — домовый эльф не смеет так обращаться с людьми ни за что, ни про что. И хоть Кричер — препротивнейшее создание, но все же он подчиняется общим эльфийским правилам, а тут такое представление — летающий Наземникус, спешите видеть!
— Добрый вечер, хозяин, — последнее слово Кричер произнес так, что кажется, обозвал. — Гадкий вор не ожидал увидеть Кричера. Надеюсь, у гадкого вора уже есть дети…
Наземникус бледнеет и хватается за стратегически важное для мужчины место. Кричер смотрит на него, как дети смотрят на червяка или волосатую гусеницу — с брезгливым любопытством, а потом резко дергает рукой, и Флетчер падает носом в пол, воя от ужаса.
— Не брал я ничего! — скулит воришка, царапая половицы. — Не брал!
— Гадкий вор еще и врунишка, — Кричер меланхолично сжимает кулачок, и Наземникус снова повисает в воздухе, подвешенный за трусы. — Дом тебя все равно не выпустит, пока ты не вернешь медальон хозяина Регулуса. Что сказала бы старая хозяйка? Она была бы недовольна Кричером. Кричер — гадкий эльф!
И, не отпуская вопящего Наземникуса, Кричер впечатывается лбом в пол. Бух! Нет, пора это прекращать.
— А ну, отпусти его и сядь! — рявкаю я.
Наземникус шлепается на пол, как куль, и больше не шевелится, боясь снова навлечь на свою голову эльфийский гнев. Домовик садится и поворачивается ко мне — его глаза горят раздражением, и я еще раз отмечаю, насколько же он не похож на Добби.
— Он украл медальон Регулуса Блэка? — начинаю я допрос. — Такой… С изумрудной змейкой?
Кричер снова впечатывается лбом в пол:
— Кричер гадкий эльф, гадкий эльф! Кричер не уследил!
Его тираду прерывает хлопок аппарации, и я, оставляя зеленоватого Наземникуса на попечение разъяренного эльфа, бегу в прихожую, чтобы заключить в объятия Рона и Гермиону — совершенно целых и невредимых. Снейп стоит неподалеку, не в силах вымолвить ни слова после вновь поднявшегося из пола морока, которого я перестал бояться, и сверкает глазами. Пыльное пугало шатается рядом. Картина маслом.
— Значит, Невилл передал тебе? Он в порядке? А Луна в порядке? А Джинни? А… — сыпет скороговоркой Гермиона, ощупывая меня, будто вот-вот у меня отвалятся руки или голова.
— Я разговаривал только с Невиллом… Рон, старик, ты сломаешь мне ребра! Я не появлялся в гостиной, за всеми нашими следят. Вы бы видели, во что превратилась школа…
Торопясь и перебивая друг друга, мы выясняем ситуацию: я рассказываю о Кэрроу, о пытках, которым подвергаются ученики, о заступничестве Филча — тут Рон вытаращивается на меня, как на воскресшего Дамблдора, и неверяще присвистывает. Гермиона рассказывает мне, что у Рона все-таки случился расщеп — и Рон демонстрирует два пальца, на которых больше нет ногтей. Им удалось оторваться от погони только через несколько часов, они поставили палатку, наложили охранные заклинания и спали, как убитые, пока галеон Рона не раскалился почти докрасна. Счастливые глаза Гермионы сияют, она снова и снова прикасается ко мне, будто не веря, что я в порядке.
— Там этот… Наземникус. Кричер говорит, он украл медальон Регулуса. Герми, мешочек Хагрида все еще у тебя?
Гермиона роется в своей безразмерной сумочке и отдает мне кожаный мешочек.
Страница 12 из 40
