Lullaby

Уже почти перешагнув порог, оборачиваюсь, гляжу на кипящего от ярости молчащего Снейпа, и со вздохом произношу:

— Я тебя не убивал, — после пароля пыльное пугало распадается и уходит под пол, а возмущенный муж обретает дар речи, сразу же нецензурно это подтверждая.

— Кричер, — я присаживаюсь на корточки перед домовиком. — Скажи, украденный медальон был похож на этот?

Домовик принимает фальшивку, как величайшую драгоценность, и из его глаз начинают ручьем бежать слезы:

— Один в один похожи. Только тот не открывался, а еще он был живой.

— Что? Гарри, это же…

— Рон, заткнись! — я отмахиваюсь от друга. — Кричер, а объясни мне, как это — был живой?

— Глупый хозяин не понимает даже этого, — сварливо ворчит эльф. — В нем будто сердце было, что ли… Хозяин Регулус велел уничтожить медальон, Кричер старался, но медальон не поддавался. Кричер наказывал себя и снова старался, наказывал и старался, но потом Кричер просто спрятал медальон, чтобы никто не нашел сокровище хозяина Регулуса! А этот…

— Ай! — Наземникус, не подававший признаков жизни, снова хватается за пах. — Поттер, убери его, он свихнулся!

— Свихнулся? — мой голос звучит даже ласково, когда я за шкирку поднимаю воришку с пола. — Да я тебе сейчас самолично яйца оторву, ублюдку! Ты хоть представляешь, что ты украл???

— Да я не крал! — и Наземникус давится своим же языком.

— Кричер следил за гадким воришкой, — сейчас эльф в грязной наволочке смотрится, как бог мщения. — Кричер терпел, пока он воровал хлам хозяина Сириуса, но медальона хозяина Регулуса не простит!

— Хорошо, хорошо! — орет Наземникус, едва обретя дар речи. — Крал! Сбыл с рук в Лютном! Кому -не помню, матерью клянусь, испугался! Эта тварь дышала!

— Гарри, я им займусь, — Снейп появляется за моей спиной так бесшумно, что я вздрагиваю. — Отдохни.

Кричер суетится у плиты, подчиняясь, хоть и с неохотой, приказу приготовить еды, я же, откинувшись на диван, наслаждаюсь домом — хоть я и начинаю привыкать к комнатам Снейпа, домом их я вряд ли смогу назвать.

— Старик, он тебя мучает, скажи? — пристает ко мне Рон. — Наверняка целыми сутками заставляет чистить котлы и перебирать флоббер-червей?

— Рон, он меня вообще в лабораторию не пускает, — устало отзываюсь я. — А для работы по дому есть эльфы Хогвартса.

— Вот как, — Рон явно озадачен. — А он тебя… гхм… ну…

— Рон, это просто неприлично! — возмущается вошедшая Гермиона: она, вопреки желанию Кричера, помогает накрывать на стол. — Тебе бы понравилось, если бы тебя спросили, сколько раз в день мы целуемся?

— Я не считаю, — заливается краской Рон. — Но… Гхм… Гарри, за вчерашний день семь раз. Так вы со Снейпом…

— Нет, Рон! — повышаю я голос, чтобы перекрыть ругань Гермионы. — Мы с ним не спали.

— Слава Мерлину, — выдыхает друг. — А то ты понимаешь… Снейп… Буэ.

Я молчу. Рону не обязательно знать, что целуется Снейп довольно-таки неплохо: стоит вспомнить свадьбу, мурашки по коже. И если бы он в первую ночь не действовал, как оголодавший после зимней спячки медведь… Кто знает?

— Джинни плакала, — в полной тишине падают тяжелые слова.

Что я могу ответить Рону? Что сожалею? Что, несмотря ни на что, продолжаю любить его сестру? Но я не должен лгать — шрам на руке не даст мне об этом забыть. Я не сожалею. Пусть Джинни винит лучше Снейпа, чем меня. Мы вряд ли были бы с ней счастливы — я только сейчас это понимаю, когда проклятый медальон фактически ускользнул из рук. Незачем этой чистой девушке быть с убийцей, которым я должен стать. Если вообще выживу — я рационально оцениваю свои возможности. Вся надежда на то, что Кассандра не обманула маму, и ее выбор поможет мне выкарабкаться. Нам. Нам, конечно.

Мы дружно стучим ложками — луковый суп Кричера просто превосходен, и Гермиона только и делает, что хвалит эльфа. Снейп сидит за столом мрачнее тучи, и то и дело угрожающе хмурит брови, едва сидящий в уголке Наземникус делает лишнее движение. Не знаю, что с воришкой сделал муж, но не хотел бы я оказаться на месте Флетчера!

— Он сбыл медальон в Лютном, — мрачно говорит Снейп, отодвигая тарелку. — Его будет тяжело найти. Разве что Метка подскажет…

— Или шрам, — поддакиваю я. — Но Лютный огромен! Где искать такую маленькую вещь?

Мы с Роном переглядываемся, и хором констатируем:

— «Горбин и Бэркес»!

— Пять баллов Гриффиндору, — хрипит из угла Наземникус, скалясь в неприятной улыбке.

После долгих препирательств и одного очень убедительного Ступефая мы решаем, что в Лютный я не иду — слишком велик риск. Я срываю горло, пытаясь убедить Снейпа, что под мантией-невидимкой я буду в безопасности, что она не отзывается на Акцио, что это моя война — ничего не помогает, муж непреклонен.