Фандом: Гарри Поттер. Ты прости, что тебя не видел яЗа твоей ледяной броней — Мой непонятый, ненавидимый,Возвращайся скорей домой.Улыбаться устал под масками,Мне б вернуться на прежний путь — Без твоей колыбельной ласковойЯ теперь не могу уснуть.Мой уставший, проклятьем меченый,Умоляю, в последний разВозвращайся. Пусть Мойры вещиеКак и прежде, решат за нас.
Добавить в моё избранное
144 мин, 23 сек 5610
Мы с папой очень любим тебя, Гарри, мы гордимся тобой, доверься нам хотя бы еще раз. Мы не смогли тебя защитить, но Северус сможет. Обещаем. Твои папа и мама»
Снейп ждет моего вердикта с показным безразличием, но его пальцы так впиваются в край стола, что ногти белеют. Я снова и снова пробегаюсь глазами по строчкам, не в силах выпустить из рук мамин привет, дошедший до меня через шестнадцать лет после написания…
— То есть… Это МАМА хочет… Хотела, чтобы мы поженились? Она вас плохо знала…
— Она знала меня лучше, чем кто-нибудь из ныне живущих, — я вздрагиваю от интонаций Снейпа.
Точно такой же голос у меня был довольно долгое время после смерти Сириуса — мертвый, холодный, излишне безразличный. О, черт, что связывало маму и ЭТОГО?…
Вновь перечитываю письмо. Нет, не может быть, это подделка — не могла мама так поступить… Черт, но вот буква У — точно, как у меня. Хагрид уже говорил… Мама…
— Я правильно понимаю, что мое своеволие снова может дорого обойтись? — я вспоминаю, как погубил своей глупостью Сириуса, и ежусь — у меня нет выбора.
— Это всего лишь год, Поттер, — голос Снейпа спокоен до безобразия. — Я до вас даже не дотронусь, обещаю. Меня не интересуют тощие задницы.
— Я не тощий, — бурчу я, зная, что все равно сломаюсь.
Умирать в семнадцать лет совсем не хочется. И если придется год прожить с таким мужем… В конце концов, это всего лишь год…
— В таком случае, мы можем сейчас же аппарировать на мыс Пилор…
Я перебиваю Снейпа, прекрасно зная, как тот не любит подобного:
— Сначала я дам о себе знать друзьям. Я не желаю, чтобы меня оплакивали, как мертвого. Сначала в Нору.
Снейп молча берет меня за руку, и мы аппарируем. Двойная аппарация чуть не разрывает меня, и если бы не Снейп, вовремя направивший ее, меня бы просто размазало. Опять я обязан жизнью этому ублюдку!…
Джинни, метнувшаяся ко мне через всю гостиную, едва увидев Снейпа, замирает, будто налетев на невидимую стену. Гермиона выхватывает палочку — Рон почему-то мешкает, склонившись над диваном.
Я громко откашливаюсь, привлекая внимание:
— Добрый вечер, — в наступившем вакууме тишины мои слова звучат неестественно и грубо, — познакомьтесь, пожалуйста, с моим женихом — Северусом Снейпом.
Джинни осознала мои слова первой — мне становится ужасно жалко ее: счастливая улыбка, только что сияющая на ее лице, превращается в гуттаперчевую гримасу, в глазах застывает непонимание и неверие, руки, уже протянувшиеся ко мне, опускаются.
— Шутишь? — шепчет она, отступая. — Как? Мы же договорились… Мама уже и платье мне шить начала…
Я не успеваю за ней, врезавшись в захлопнувшуюся дверь. Джинни не любит, когда я вижу ее слезы. Милая, добрая Джинни… Прости меня, дурака. А лучше не прощай — как я буду с тобой после НЕГО?
Рон отмирает и тянется к рукаву — у него, я знаю, там держатель для палочки.
— Не надо, — качаю я головой. — Это не шутка. Увы, нам просто придется пожениться…
Рон все же выхватывает палочку и направляет мне в грудь:
— Фините Инкантатем!
— И я не под заклятием, — настроение портится еще сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее?
— Чур, фейерверки делаем мы…
Я поднимаю глаза — из всех, кто присутствовал при моем шокирующем признании, только Фред и Джордж улыбаются мне искренне. Что ж…
Я делаю большой глоток воды — пока объяснял суть дела, в горле совсем пересохло. Снейп, закинув ногу на ногу, сидит рядом со мной на диване и делает вид, что его не касается происходящее. Джинни уже вернулась, выплакавшись — у нее красные глаза и припухшие веки. Ее руки дрожат, а взгляд полон ненависти: если бы взглядом можно было убивать, Снейп бы уже отправился к праотцам. Рон разделяет негодование сестры целиком и полностью — только мое присутствие останавливает его от легкомысленных действий. Гермиона напряженно думает.
— Дай мне письмо, Гарри, — вдруг просит она, вынимая палочку. — И руку, пожалуйста.
Гермиона, взяв у меня каплю крови, проводит палочкой по конверту и обреченно качает головой:
— Да, письмо действительно написано твоей матерью, Гарри.
Снейп поджимает губы так, что они превращаются в тонкую ниточку на его бледном лице. Миссис Уизли закрывает лицо руками:
— Гарри, мы могли бы…
— Не могли бы, — жестко прерывает ее мой нареченный. — Лили и мне оставила письмо. Если Гарри будет придерживаться своего плана, погибнет много народу. Один из них — Фред Уизли. Вы знакомы с таким человеком, Молли?
Плечи миссис Уизли вздрагивают — она плачет, а я готов придушить Снейпа за такие жестокие слова. Молли приходится выбирать между счастьем дочери и жизнью сына — нелегкая доля. Джинни совершенно неожиданно приходит мне на помощь:
— Мама, не надо. Пусть будет, как просила миссис Поттер.
Снейп ждет моего вердикта с показным безразличием, но его пальцы так впиваются в край стола, что ногти белеют. Я снова и снова пробегаюсь глазами по строчкам, не в силах выпустить из рук мамин привет, дошедший до меня через шестнадцать лет после написания…
— То есть… Это МАМА хочет… Хотела, чтобы мы поженились? Она вас плохо знала…
— Она знала меня лучше, чем кто-нибудь из ныне живущих, — я вздрагиваю от интонаций Снейпа.
Точно такой же голос у меня был довольно долгое время после смерти Сириуса — мертвый, холодный, излишне безразличный. О, черт, что связывало маму и ЭТОГО?…
Вновь перечитываю письмо. Нет, не может быть, это подделка — не могла мама так поступить… Черт, но вот буква У — точно, как у меня. Хагрид уже говорил… Мама…
— Я правильно понимаю, что мое своеволие снова может дорого обойтись? — я вспоминаю, как погубил своей глупостью Сириуса, и ежусь — у меня нет выбора.
— Это всего лишь год, Поттер, — голос Снейпа спокоен до безобразия. — Я до вас даже не дотронусь, обещаю. Меня не интересуют тощие задницы.
— Я не тощий, — бурчу я, зная, что все равно сломаюсь.
Умирать в семнадцать лет совсем не хочется. И если придется год прожить с таким мужем… В конце концов, это всего лишь год…
— В таком случае, мы можем сейчас же аппарировать на мыс Пилор…
Я перебиваю Снейпа, прекрасно зная, как тот не любит подобного:
— Сначала я дам о себе знать друзьям. Я не желаю, чтобы меня оплакивали, как мертвого. Сначала в Нору.
Снейп молча берет меня за руку, и мы аппарируем. Двойная аппарация чуть не разрывает меня, и если бы не Снейп, вовремя направивший ее, меня бы просто размазало. Опять я обязан жизнью этому ублюдку!…
Джинни, метнувшаяся ко мне через всю гостиную, едва увидев Снейпа, замирает, будто налетев на невидимую стену. Гермиона выхватывает палочку — Рон почему-то мешкает, склонившись над диваном.
Я громко откашливаюсь, привлекая внимание:
— Добрый вечер, — в наступившем вакууме тишины мои слова звучат неестественно и грубо, — познакомьтесь, пожалуйста, с моим женихом — Северусом Снейпом.
Джинни осознала мои слова первой — мне становится ужасно жалко ее: счастливая улыбка, только что сияющая на ее лице, превращается в гуттаперчевую гримасу, в глазах застывает непонимание и неверие, руки, уже протянувшиеся ко мне, опускаются.
— Шутишь? — шепчет она, отступая. — Как? Мы же договорились… Мама уже и платье мне шить начала…
Я не успеваю за ней, врезавшись в захлопнувшуюся дверь. Джинни не любит, когда я вижу ее слезы. Милая, добрая Джинни… Прости меня, дурака. А лучше не прощай — как я буду с тобой после НЕГО?
Рон отмирает и тянется к рукаву — у него, я знаю, там держатель для палочки.
— Не надо, — качаю я головой. — Это не шутка. Увы, нам просто придется пожениться…
Рон все же выхватывает палочку и направляет мне в грудь:
— Фините Инкантатем!
— И я не под заклятием, — настроение портится еще сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее?
— Чур, фейерверки делаем мы…
Я поднимаю глаза — из всех, кто присутствовал при моем шокирующем признании, только Фред и Джордж улыбаются мне искренне. Что ж…
Я делаю большой глоток воды — пока объяснял суть дела, в горле совсем пересохло. Снейп, закинув ногу на ногу, сидит рядом со мной на диване и делает вид, что его не касается происходящее. Джинни уже вернулась, выплакавшись — у нее красные глаза и припухшие веки. Ее руки дрожат, а взгляд полон ненависти: если бы взглядом можно было убивать, Снейп бы уже отправился к праотцам. Рон разделяет негодование сестры целиком и полностью — только мое присутствие останавливает его от легкомысленных действий. Гермиона напряженно думает.
— Дай мне письмо, Гарри, — вдруг просит она, вынимая палочку. — И руку, пожалуйста.
Гермиона, взяв у меня каплю крови, проводит палочкой по конверту и обреченно качает головой:
— Да, письмо действительно написано твоей матерью, Гарри.
Снейп поджимает губы так, что они превращаются в тонкую ниточку на его бледном лице. Миссис Уизли закрывает лицо руками:
— Гарри, мы могли бы…
— Не могли бы, — жестко прерывает ее мой нареченный. — Лили и мне оставила письмо. Если Гарри будет придерживаться своего плана, погибнет много народу. Один из них — Фред Уизли. Вы знакомы с таким человеком, Молли?
Плечи миссис Уизли вздрагивают — она плачет, а я готов придушить Снейпа за такие жестокие слова. Молли приходится выбирать между счастьем дочери и жизнью сына — нелегкая доля. Джинни совершенно неожиданно приходит мне на помощь:
— Мама, не надо. Пусть будет, как просила миссис Поттер.
Страница 2 из 40
