Фандом: Гарри Поттер. Ты прости, что тебя не видел яЗа твоей ледяной броней — Мой непонятый, ненавидимый,Возвращайся скорей домой.Улыбаться устал под масками,Мне б вернуться на прежний путь — Без твоей колыбельной ласковойЯ теперь не могу уснуть.Мой уставший, проклятьем меченый,Умоляю, в последний разВозвращайся. Пусть Мойры вещиеКак и прежде, решат за нас.
Добавить в моё избранное
144 мин, 23 сек 5611
Мне всего шестнадцать, и жизнь на Гарри клином не сошлась. Когда свадьба? Мы хоть приглашены?
— Увы, нет. Нас будут венчать сирены мыса Пилар. Сегодня в полночь. Большего я не могу сказать.
— До полуночи еще четыре часа, — голос Джинни ломается, но она сдерживается из последних сил. — Гарри может отдохнуть в комнате Рона…
— У него есть жених, — Рон встает и зло смотрит на меня, — вот пусть с ним и спит. Гермиона?
— Я останусь с Джинни, — качает головой подруга.
Время тянется ужасно медленно. Из-за стены я слышу сдавленные рыдания и успокаивающие речи Гермионы: Джинни просто убита горем. Иногда она начинает быстро-быстро говорить, захлебываясь, и я просто ненавижу себя за это. Сон не идет — какой отдых, когда через пару часов придется обручиться с ненавистным человеком?
Снейп проводит ладонью по своему горлу, а потом моя ненависть куда-то улетучивается, уступая усталости, и я засыпаю — почему-то на обтянутых черным твердых коленях, и тихая колыбельная уносит меня за пределы этого мира.
Просыпаться не хочется, но приходится — крепкие руки трясут меня осторожно, но сильно. Что? Я проспал всего два часа? Такое ощущение, что прошло две ночи — я никогда так не отдыхал.
— Просыпайся, или свадьба пройдет без тебя, — слегка хрипло говорит Снейп, заметив, что я открыл глаза.
— Что с твоим голосом? — вырывается у меня совершенно неуместный вопрос.
— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — Снейп складывает руки на груди. — Гарри, мы отправляемся во владения сирен. Я бы с радостью обошелся без них, но лишь у сирен есть кое-что, что тебя защитит.
— От Вол…
— От меня, — перебивает Снейп. — Видишь ли, Гарри, как получилось — моя мать мечтала выйти замуж по магическим канонам, а папаша-маггл был от такой перспективы не в восторге. Однако против Амортенции не попрешь. Мама выбрала в покровители сирен, они вместе аппарировали на мыс Пилар, но папаша для храбрости принял на грудь и, в общем, оскорбил сирену. Сирены прокляли меня, первенца, подарив мне голос сирены. Он причиняет мне боль, а заодно боль тем, кто его слышит. Пока мама не изобрела заклинание, позволяющее мне нормально говорить…
— Я видел, — ежусь я, вспомнив подсмотренную в памяти Снейпа картинку — забитая, заплаканная женщина и ребенок-звереныш, с огромными от страха глазами.
— Так что очень тебя прошу — не зли их. Делай то, что тебе скажут.
Я бы наплевал на предупреждения ненавистного жениха — но он хрипит и через фразу кашляет, и я замечаю следы крови на ладони, которой Снейп закрывает рот. И мне совсем не хочется так же…
— Хорошо, — немного поразмыслив, киваю я. — Но любить тебя я не собираюсь.
Фыркает. Несказанное: «Я тоже» повисает в воздухе весьма ощутимо.
На мысе Пилар стоит такой ужасный ветер, что Снейпу приходится держать меня чуть ли не за шиворот, чтобы меня не унесло в океан. Соленые брызги колются, как сотни иголочек, дыхание перехватывает, галька колет босые ноги — чертов ритуал требует, чтобы мы оба были босиком.
Из океана, из самой прибойной кромки медленно выходят три женщины — три прекрасных, состоящих из воды и света женщины. Они подходят к нам со Снейпом, и мы преклоняем колени. На наши головы опускаются маленькие, выточенные из раковин короны, а руки оплетают ленты. Я чувствую, как магия струится сквозь меня и мужчину рядом, связывая нас, соединяя. Это ощущение настолько прекрасно, что на миг я забываю, кто держит меня за руку, крепко переплетясь пальцами. Сирены поют — и я оказываюсь оглушен, ослеплен, заворожен целиком и полностью…
Голос сирен возносит меня к воротам рая, и как больно потом падать, когда к губам, потрескавшимся от ветра, прижимаются чужие — остро пахнущие горечью, грубые, мужские губы. Снейп держит меня за плечи, чтобы я не мог вырваться и оскорбить сирен нарушением ритуала, и целует с плотно закрытыми глазами. Мелькает горькая мысль: «Хорош же муж, даже смотреть на меня не хочет», а потом я растворяюсь в поцелуе…
Ни с одним поцелуем, что у меня были когда-то, это рядом не стояло. Не в том дело, что сейчас мой партнер — мужчина, старше меня на двадцать лет, враг, навязанный муж, а в том, что вся моя магия радостно откликается на поцелуй, реагируя на Снейпа, как на самого родного человека. Его теплый язык осторожно поглаживает мои губы, не решаясь вторгнуться глубже, пальцы погружены в волосы, мягко массируя…
Если бы я не стоял на коленях, я бы упал. Наверняка, это колдовство сирен, иначе почему целоваться со Снейпом, с немытым ублюдком, так… сладко?
Одна из сирен, все еще шепотом напевая, протягивает Снейпу ладонь: на ней поблескивает ограненный капелькой бриллиантик на цепочке. Снейп берет его и застегивает на моей шее, не реагируя на мой яростный взгляд: я что, девчонка, кулоны носить?
— Беру тебя в мужья, Гарри Джеймс Снейп, — негромко произносит он.
— Увы, нет. Нас будут венчать сирены мыса Пилар. Сегодня в полночь. Большего я не могу сказать.
— До полуночи еще четыре часа, — голос Джинни ломается, но она сдерживается из последних сил. — Гарри может отдохнуть в комнате Рона…
— У него есть жених, — Рон встает и зло смотрит на меня, — вот пусть с ним и спит. Гермиона?
— Я останусь с Джинни, — качает головой подруга.
Время тянется ужасно медленно. Из-за стены я слышу сдавленные рыдания и успокаивающие речи Гермионы: Джинни просто убита горем. Иногда она начинает быстро-быстро говорить, захлебываясь, и я просто ненавижу себя за это. Сон не идет — какой отдых, когда через пару часов придется обручиться с ненавистным человеком?
Снейп проводит ладонью по своему горлу, а потом моя ненависть куда-то улетучивается, уступая усталости, и я засыпаю — почему-то на обтянутых черным твердых коленях, и тихая колыбельная уносит меня за пределы этого мира.
Просыпаться не хочется, но приходится — крепкие руки трясут меня осторожно, но сильно. Что? Я проспал всего два часа? Такое ощущение, что прошло две ночи — я никогда так не отдыхал.
— Просыпайся, или свадьба пройдет без тебя, — слегка хрипло говорит Снейп, заметив, что я открыл глаза.
— Что с твоим голосом? — вырывается у меня совершенно неуместный вопрос.
— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — Снейп складывает руки на груди. — Гарри, мы отправляемся во владения сирен. Я бы с радостью обошелся без них, но лишь у сирен есть кое-что, что тебя защитит.
— От Вол…
— От меня, — перебивает Снейп. — Видишь ли, Гарри, как получилось — моя мать мечтала выйти замуж по магическим канонам, а папаша-маггл был от такой перспективы не в восторге. Однако против Амортенции не попрешь. Мама выбрала в покровители сирен, они вместе аппарировали на мыс Пилар, но папаша для храбрости принял на грудь и, в общем, оскорбил сирену. Сирены прокляли меня, первенца, подарив мне голос сирены. Он причиняет мне боль, а заодно боль тем, кто его слышит. Пока мама не изобрела заклинание, позволяющее мне нормально говорить…
— Я видел, — ежусь я, вспомнив подсмотренную в памяти Снейпа картинку — забитая, заплаканная женщина и ребенок-звереныш, с огромными от страха глазами.
— Так что очень тебя прошу — не зли их. Делай то, что тебе скажут.
Я бы наплевал на предупреждения ненавистного жениха — но он хрипит и через фразу кашляет, и я замечаю следы крови на ладони, которой Снейп закрывает рот. И мне совсем не хочется так же…
— Хорошо, — немного поразмыслив, киваю я. — Но любить тебя я не собираюсь.
Фыркает. Несказанное: «Я тоже» повисает в воздухе весьма ощутимо.
На мысе Пилар стоит такой ужасный ветер, что Снейпу приходится держать меня чуть ли не за шиворот, чтобы меня не унесло в океан. Соленые брызги колются, как сотни иголочек, дыхание перехватывает, галька колет босые ноги — чертов ритуал требует, чтобы мы оба были босиком.
Из океана, из самой прибойной кромки медленно выходят три женщины — три прекрасных, состоящих из воды и света женщины. Они подходят к нам со Снейпом, и мы преклоняем колени. На наши головы опускаются маленькие, выточенные из раковин короны, а руки оплетают ленты. Я чувствую, как магия струится сквозь меня и мужчину рядом, связывая нас, соединяя. Это ощущение настолько прекрасно, что на миг я забываю, кто держит меня за руку, крепко переплетясь пальцами. Сирены поют — и я оказываюсь оглушен, ослеплен, заворожен целиком и полностью…
Голос сирен возносит меня к воротам рая, и как больно потом падать, когда к губам, потрескавшимся от ветра, прижимаются чужие — остро пахнущие горечью, грубые, мужские губы. Снейп держит меня за плечи, чтобы я не мог вырваться и оскорбить сирен нарушением ритуала, и целует с плотно закрытыми глазами. Мелькает горькая мысль: «Хорош же муж, даже смотреть на меня не хочет», а потом я растворяюсь в поцелуе…
Ни с одним поцелуем, что у меня были когда-то, это рядом не стояло. Не в том дело, что сейчас мой партнер — мужчина, старше меня на двадцать лет, враг, навязанный муж, а в том, что вся моя магия радостно откликается на поцелуй, реагируя на Снейпа, как на самого родного человека. Его теплый язык осторожно поглаживает мои губы, не решаясь вторгнуться глубже, пальцы погружены в волосы, мягко массируя…
Если бы я не стоял на коленях, я бы упал. Наверняка, это колдовство сирен, иначе почему целоваться со Снейпом, с немытым ублюдком, так… сладко?
Одна из сирен, все еще шепотом напевая, протягивает Снейпу ладонь: на ней поблескивает ограненный капелькой бриллиантик на цепочке. Снейп берет его и застегивает на моей шее, не реагируя на мой яростный взгляд: я что, девчонка, кулоны носить?
— Беру тебя в мужья, Гарри Джеймс Снейп, — негромко произносит он.
Страница 3 из 40
