Мне больно видеть, как ты плачешь

Последнее, что он услышал, пока на него не обрушилась стена — это отчаянный крик Луны.

Два самых дорогих ему человека на свете стали свидетелями его смерти.

Горькая ирония.

Ну, Фред хотя бы знал, насколько он важен для него. А вот Луна…

Он так и не сказал ей, как сильно ее любит.

Слабак.

Даже не заступился за нее ни разу, отговариваясь всем подряд. Вот и кто он после этого? Предатель, наверное. А стена не дала ему шанса все исправить.

Когда он увидел, что Фред вот-вот окажется под грудой камней, то не думал ни секунды. Сразу же отшвырнул его заклинанием, приняв его участь.

И именно за секунду до своей смерти он понял, что можно было спастись обоим.

Чертова гриффиндорская несдержанность.

Хотя нет, он сделал все верно. Фред будет жив, и они с Луной будут счастливы друг с другом, растя маленького сына и дочку.

Может быть, даже назовут одного ребенка в его честь.

Джордж не почувствовал боли. Не успел.

Зато успел услышать крик Луны и увидеть Фреда.

В последний раз.

Луна приходила на их место каждое лето. Плела, казалось, сотни венков из одуванчиков и оставляла их рядом с небольшим камнем, на котором было магией выцарапано имя Джорджа и повешена его фотография.

Слезы сами катились по щекам, и вместо вина из одуванчиков приходилось пить успокоительные зелья. Иначе она так и засыпала с мокрыми щеками рядом с ним.

Как жаль, что его больше нет.

— Нет, пожалуйста, не надо, — Джордж присел на колени рядом с Луной Лавгуд — его соседкой и самой лучшей девушкой в мире. — Не надо, мне больно видеть, как ты плачешь.

Он хотел бы погладить ее по волосам, по щекам. Может, даже поцеловать.

Но разве бестелесный дух, даже не призрак, может коснуться человека?

— Я не плачу, это все депресски, они выжимают из меня боль и грустные мысли, превращая в слезы, — будто в забытьи, тихо произнесла Луна.