Мне больно видеть, как ты плачешь

Так они крутились по поляне уже около получаса. В белобрысых волосах Лавгуд застряло уже несколько одуванчиков. Но и парень был не лучше — наполовину желто-зеленый от травы и цветков.

— Ну ладно, холоп, вставай, — хихикнула Луна, помогая Джорджу подняться с земли. Сама она легко, будто ее ветром подтолкнуло, вскочила на ноги и принялась отряхивать свой желтый сарафанчик с нарисованным небесно-голубым кроликом.

— Холоп. И где только таких словечек понабралась? — хмыкнул Джордж, отцепляя от кофты остатки листьев.

— Читаю иногда, между делом. Ты ведь знаешь, что такое книги? — показательно удивилась Луна, хитро поблескивая своими серыми глазами.

— Нет, а что? — подыграл ей Джорд, и оба вновь захохотали.

Успокоившись, они устроились под тем злосчастным деревом, с которого когда-то упала Лавгуд, и принялись жевать бутерброды.

— У нас опять закончилось лето в банках, — между делом напомнил парень.

— У нас было бы его больше, если бы мы тогда не потеряли мешки. Интересно, куда они подевались? Я думаю, нарглы утащили, — Луна задумчиво прикусила губу и вдруг, всего на секунду, она показалась Джорджу такой прекрасной в этом ореоле желтого света, что у него захватило дыхание.

— Ага, нарглы. Точнее наргл. Рыжий такой, — опомнившись, хмыкнул парень, но, увидев непонимающий взгляд Луны, поспешил уточнить: — Джинни потом весь дом завесила венками из одуванчиков. Ты же видела.

— Я думала, она сама нарвала, — пожала плечами Луна и вновь о чем-то задумалась.

Повисло молчание. Остались только звуки природы: шелест листвы, тихое дуновение ветра, шаги…

Шаги?

Джордж оглянулся. И вправду, к ним кто-то приближался. Солнце не давало разглядеть черты человека, но Джордж где угодно узнал бы своего брата.

— Приветики, — плюхнулся Фред рядом с ним. — У вас еще бутерброды остались? А то Рон все запасы слопал, пока, строя из себя великомученика, сочинял письмо Флер.

— Он пишет вейле? Зачем? — удивился Джордж, восстанавливая в память картинку прекрасной Флер Делакур. Удивительно, но на него ее чары никогда не действовали так сильно, как на Фреда с Роном. Впрочем, и Фред вполне мог себя сдерживать, в отличие от младшенького.

— А ты как думаешь? — заржал Фред, сделав многозначительные знаки рукой над своими штанами. Джордж нахмурился и перевел взгляд на Луну. Ну, не при девушках же. К счастью, та вновь устремила взгляд к небу и, кажется, вообще их не слушала. — На самом деле, если присмотреться, то не такая уж эта Флегма красивая. Наша Джинни или, к примеру, Луна даже лучше будут.

Джордж кивнул, подтверждая слова брата. Он и сам так считает. И пусть о красоте Джинни судить трудно, так как она для него всего лишь мелкая сестренка, но Луна действительно была гораздо красивее Флер.

Лавгуд неожиданно встала и побрела в сторону ручья. Близнецы проводили ее недоуменными взглядами, но ни один не пошел за ней.

Фред — не видел необходимости.

Джордж — не хотел навязываться.

— Луна, посмотри на меня, Луна, — приказным тоном сказал Джордж, старательно скрывая свою озабоченность душевными ранами подруги.

Луна перевела на него полный слез взгляд и всхлипнула. Джорджу ничего не оставалось, кроме как прижать ее к своей груди.

— Как давно? — глухо поинтересовался он, поглаживая шелковистые светлые волосы Лавгуд.

— Лет с двенадцати, наверное, — послышалось сквозь всхлипы.

Джордж зажмурился от неожиданной боли в груди. Как? Как он мог такое упустить? Его лучшая подруга влюблена в его брата-близнеца вот уже три года. А он все проморгал.

Но боль же не от этого, верно? Может, пора признаться?

Он чертовски влюблен в свою лучшую подругу.

Вот так треугольник.

Больше всего сейчас захотелось пойти и начистить морду своему братцу. Не из-за ревности, просто он опять довел своими подколками Луну до слез. А это звездное и хрупкое создание не должно чувствовать боль.

Но брату набивать морду он не будет, как-никак близнецы. И как же Луну так угораздило?

— Джордж? — послышалось глухое мычание откуда-то из складок его футболки.

— Да?

— Ты меня душишь, — Джордж ослабил хватку и Луна вновь увидела солнце и одуванчики, зажмурившись на секунду с непривычки. — Можно я сплету тебе венок?

— Конечно. А еще ты обещала показать мне, как ты разрисовала свою комнату, — выдохнул парень, радуясь, что слезы кончились. Уж сильно плохо ему от этого становилось.

— Обязательно. Я нарисовала тебя, Джинни, Невилла, Рона, Фреда, Гермиону и Гарри на потолке! — похвасталась девочка (Луна была такой худенькой и фарфоровой, что девушкой ее назвать ну никак язык не поворачивался).

Последнее, что он увидел, пока на него не обрушилась стена — это отлетающего в сторону Фреда.