Недоразумение или лучшее летнее приключение

Это одни из главнейших правил.

Кончиком языка лизнул уздечку, пробуя его.

— Ты не должен… — попытался тормознуть меня Митрич, но я уже и сам не по-детски завелся. Опустил голову ниже, полностью заглатывая пенис.

— Ох, — прогнулся подо мной парень. Его пальцы вцепились в мою голову. Я повторил маневр, сильнее смачивая слюной рот и стояк. Он опять вздрогнул и что-то невнятное забормотал. Понял только одно слово: «Еще». Ну, долго меня уговаривать не надо.

Я начал активно работать ртом, помогая себе рукой. Водил языком по всем жилкам и неровностям. Изучал на ощупь уздечку и кончиком языка пробовал протиснуться в отверстие мочеканала. А когда со смаком и звучно чмокнул его в набухшую головку, почувствовал как Митрича затрясло. Он то пытался приподняться, чтобы рассмотреть, что я делаю, то откидывался назад, сладко постанывая и поскуливая.

— Стой… подожди, сейчас… — попытался меня тормознуть, предупреждая о приближающемся оргазме, но я не остановился. Еще несколько энергичных движений и он излился в мой рот.

Сказать по правде, это не было чем-то запредельно отвратным. Не настолько, как бывало делали мои партнеры — резво вскакивали и неслись полоскать рот. Или выплевывали себе в ладонь, а потом «незаметно» вытирали ее обо что-нибудь.

Да — приторный, да — вязкий, но не гадостный или тошнотворный. Я приоткрыл рот, пока он кончал, и все содержимое тихонько стекло на его пах. Спокойно, без паники достал влажные салфетки и вытер следы спермы.

Митрич рвано дышал, поглядывая на меня в сумерках палатки. Жаль, темно и не могу насладиться его лазурным взглядом, могу только догадываться и фантазировать.

— Совсем дурак, да? — тихо спросил меня.

— С тобой, да, — честно признался в ответ.

Убрав салфетки, пододвинулся к нему поближе. Митрич не стал поворачиваться спиной. Обнял и уткнулся носом мне в грудь. Еще пара мгновений и я почувствовал, как его дыхание выровнялось, мелкий заснул, прижимаясь ко мне.

С ума сойти! Я только что делал минет парню, с которым познакомился сутки назад! Послевкусие спермы еще смаковалось во рту. Но у меня не было какого-нибудь ощущения неправильности или стыда. Наоборот. Хотелось смеяться и радоваться, но все что мне осталось это сильнее обнять человека, с которым я делил сегодняшнюю ночь.

Я заснул, вслушиваясь в строчки песни.

— … Hо это просто рубеж,

и я к нему готов.

Я отрекаюсь от своих

прошлых снов.

Я забываю обо всем.

Я гашу свет.

Hет мира кроме тех,

к кому я привык,

и с кем не надо

нагружать язык,

а просто жить рядом

и чувствовать, что жив.

<u>Каждые сто лет некоторые государства объединяются против нашей страны. Получают очередной «звезды» и успокаиваются еще на сто лет.

За сим поздравляю читателей с замечательным праздником 9 мая.

</u>

На следующий день после недоразумения

Я проснулся рано и, не открывая глаз, слушал «разминку» барабанщиков на двух сценах. Сначала один выдавал музыкальную дорожку, затем второй с малой сцены в километре от него повторял. Это какой-то артистичный юмор, не иначе.

Солнце уже стало припекать спину. Я чувствовал, как палатка нагревается и воздуха стало катастрофически не хватать. Все-таки хорошо, что я вчера не пил. Голова ясная, все воспоминания на месте. Никто не забыт, ничто не забыто, особенно, то чем вечер закончился.

Приоткрыл глаза, посмотрел на Митрича, который развалился рядом со мной. Ему тоже было жарко. Темные волосы прилипли ко лбу. Над верхней губой бисеринки пота.

Я осторожно вылез наружу и потянулся. Палаточный городок еще спал, редкие фанаты ползали по территории. Вероятно в поисках своего «стойбища». Сняв с себя кофту, накрыл ею крышу, чтобы солнце не тревожило спящего. Затем тихонько забрался обратно, оставляя открытым вход. Нужно же выветрить спертый воздух.

Митрич спал и не дернулся ни одним мускулом, пока я ползал вокруг. Расстегнул спальник и немного приоткрыл, чтобы прохлада хоть немного коснулась его.

Ноль эмоций. Даже не шелохнулся.

Нырнул рукой внутрь, нащупал его ногу и стянул махровый носок. Помедлив немного, стянул и второй.

Без изменений. Будто так и надо.

Умиляясь, положил ладонь на его подъем. Погладил. Стопа крепкая, небольшая, аккуратная. Как и он сам. Везде.

У него есть недостатки? Мой показатель милашества уже зашкаливает, глядя на него.

Митрич почувствовал касания и перевернулся на другой бок, поджимая под себя ноги.

Я прилег к нему с другой стороны, мысленно продолжая офигевать от собственных действий. Это ж в кой-то веки я не сбегаю с утра после интима и не пытаюсь выпроводить кого-то домой?! Наоборот, лежу рядом и борюсь с желанием потискать распластанную рядом с собой тушку.