Недоразумение или лучшее летнее приключение

Моя семья и Митрич с интересом наблюдали за нашим разговором.

— Знакомьтесь, ребята. С этим человеком мы в учебке вместе были. А теперь он полковник, — я со значением поднял вверх палец.

— И ты бы тоже стал, если бы не отозвали тебя так быстро.

— А чего отозвали? Откосил? — решил пошутить Митрич.

— Нет, — строго ответил мой старый кореш, — его демобилизовали. В связи со смертью родителей, его младший брат остался сиротой, а он, как единственный совершеннолетний, стал его опекуном.

У мелкого отлила кровь от лица.

— Прости, Никита. Я не знал, — пробормотал Митрич.

— Ну, ты и не должен всего знать, иначе тебе нужно идти в Академию Наук, а не на «ПроДвижение», — попытался я успокоить шуткой. — Это все уже давно было. И Васька, смотри, какой большой стал. У него уже самого дети есть. В моей помощи не нуждается. А я в его — очень.

— Врет он все, — брат протянул руку для знакомства сослуживцу. — Но я полностью согласен, что если бы ему не пришлось пойти работать, то военный из него получился бы показательный.

— Показательный распиздяй, — подсказал я.

— Неправда, — заспорила Юлька, — не уничижай себя. Ты справился там, где не все взрослые и состоявшиеся люди преуспевают. Ты наша умничка и гордость, — она встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку.

Почему-то я покраснел. Не то, чтобы они меня редко хвалили или наоборот. Просто в разговорах мы редко затрагивали тот период, когда остались с Васькой одни. Без помощи, без сбережений, без поддержки. Я сразу пошел батрачить в строительную контору, а Васька остался на хозяйстве. Поэтому, наверное, таким домовитым и вырос. А для меня главное, что в доме тихо, спокойно, крепкий тыл и можно пропадать на работе до ночи. Моя забота — обеспечить материальное состояние, а плюшки и борщи — это приятное дополнение. Все немного поменялось, когда он женился, но и после мне постоянно перепадают воскресные обеды и коробки с домашней едой, которые неожиданным образом материализуются в моем холодильнике.

Я бросил украдкой взгляд на Митрича. Тот стоял и в упор смотрел на меня. Что-то поменялось в его глазах, выражение стало другим. Будто в первый раз видит. С каким-то удивлением, потрясением и … гордостью?

— Чего таращишься?

— Я… рад, — наконец произнес он быстро моргая.

— Чему? — не понял я.

— Просто. Рад, — парень сбросил с себя это оцепенение и улыбнулся. Открыто и счастливо. Я не удержался и отреагировал так же. Потом ухватил его за шею, зажал между рукой и подмышкой, потер кулаком по макушке.

— Отвянь, придурок! — взвыл Митрич.

Наши игрища прервал сослуживец.

— Ты в конкурсах будешь участвовать? — спросил он.

— Буду! Очень хочу в виртуальной комнате побегать.

— Пойдем, я вам тут все покажу.

И понеслась…

Я не ощущал себя таким молодым и задорным со времен, чтобы не соврать, начальной школы. Как дети, мы резвились на этих надувных полосах препятствий, толкались, одетые в огромные надувные шары, стреляли из лука, забивали голы воздухом. Полный дурдом.

Я и Юлька сорвали голос «болея» за Ваську против Валерки. От Серегиных приставаний приходилось отбиваться руками и ногами, потому что ему тоже очень хотелось со мной посоревноваться, кто быстрее и ловчее.

— Ты пьяный, — отбрыкивался я.

— Не-ет, ты просто ссшшь.

— С хера ли мне тебя бояться, алконавт? Ты до палатки самостоятельно дойти не сможешь.

— С-слабак, — не унимался он.

— Хорошо, — скрипя зубами, кивнул я. — Если выиграешь — жетон твой. Если проиграешь — я тебе свой отдам.

Спорить в таком деле с пьяным — не солидно. Но он, похоже, мой сарказм не уловил.

— Гы-ы, — согласился здоровяк.

— А ты чего? — спросил я у Митрича. — Собираешься в общем безобразии участвовать?

— Вот еще! Буду я за четыре сольдо надрываться.

— Просто ты боишься проиграть, — подначил я.

— А вот и не угадал, — как-то очень уверенно ответил он, твердо глядя в глаза. — Мне больше нравится наблюдать.

Етить, Митрич, не надо так смотреть. У меня нехорошие мысли появляются.

Мы направились с Серегой к организатору.

— Пьяным нельзя, — категорично заявила она, отказывая парню.

— Обломись, — злорадствуя, хмыкнул я.

— Вот гадство, — расстроился Серый. — Ничего, я тебя как-нибудь по-другому достану.

— Считай, что уже достал. Этот конкурс ты выиграл.

Время пролетело незаметно. Когда прохладные сумерки начали опускаться на поле, нас вразумила только Ксюша.

— Ой, смотрите, опять воздушные шары поднимают! И дирижабль тоже!

Мы задрали головы вверх. И правда. Их начинали поднимать только во второй половине дня, ближе к вечеру. Огромные каплеобразные воздушные сферы медленно вздымались вверх, к сиреневому небу.