Чужой

— Ты сделал то, о чём я тебя попросила. И я сказала спасибо. Я правда благодарна тебе, Невилл. Что тебе ещё нужно?

Всё было не так, как он себе представлял. Безмятежное спокойствие, заполнявшее его эти две недели, спокойствие, делавшее его храбрым и расчётливым, наполненное надеждой, что когда всё закончится, они с Гермионой будут вместе, — дало трещину и рассыпалось на мелкие кусочки. Он был растерян, обескуражен и беспомощен. Но он должен был выяснить всё до конца:

— Но, Гермиона, а как же мы? Я же люблю тебя!

— А я тебя нет.

Он не понял её. Слова отказывались складываться во фразу. А потом Невиллу показалось, что всё встало на свои места:

— У тебя кто-то есть?! Ну, конечно, — он нервно, безрадостно расхохотался. — Как я не догадался сразу! Тебе всегда нужен был герой с чистыми ручками. Поэтому он бы не согласился. И тогда ты использовала меня, чтобы я сделал всю грязную работу, да? Так всё и было, правда?

Он снова рассмеялся, как сумасшедший. Она залепила ему пощёчину. Изо всех сил, так, что он качнулся назад, а на губах появился привкус крови.

— У меня никого нет, — прошипела Гермиона. — И не будет. Единственный человек, которого я любила, лежит в этой могиле. И другого такого я никогда не встречу.

Теперь она наступала на него шаг за шагом, а он пятился, прижимая руку к щеке.

— Но ты же говорила, что он тебя бьёт?

— Он меня и пальцем не тронул, — её глаза блестели, стремительно наполняясь слезами.

— Что он не даёт тебе развода. Что у волшебников вообще не бывает развода, если они поженились по старому обряду!

— А мы поженились по новому, — она криво усмехнулась. — Я так и не смогла убедить его. Он всегда знал, что захочет от меня сбежать, но я поняла это не сразу. Думала… он просто… — она судорожно всхлипнула, — хочет выглядеть современным. И это я не давала ему развода! Я никогда, никогда его не отпущу… И теперь он мой.

Она погладила каменную плиту с какой-то садистской нежностью, оглаживая пальцами резные завитушки выбитого на надгробии имени.

И тут Невилл вспомнил: секретаря управления Шейлу, с которой Рон переглядывался на совещаниях, румяную смешливую кладовщицу, вечно ругавшую начальника за то, что он никак не обновит чары на плаще. А ведь, наверное, были и другие. Она просто ревновала его? Она любила его? В душе Невилла шевельнулась обида, но сейчас же отступила, смытая волной ненависти: как Рон мог так плохо относиться к этой женщине? Как он вообще мог смотреть на кого-то другого, когда у него была она? Конечно, он заслуживал смерти, и говорить здесь не о чем.

Невилл подошёл к Гермионе, снова взял её руки в свои и заглянул в лицо.

— Гермиона, послушай меня, просто послушай… Он никогда не любил тебя так, как люблю я. Просто… просто позволь мне это показать. Не отталкивай меня. Я смогу сделать тебя счастливой. У нас ещё всё может получиться. И однажды у нас всё будет общим. Мысли. Чувства. И воспоминания.

Она снова подняла на него взгляд. На этот раз она улыбалась ему совсем как раньше: тепло и ласково. Потрепала его по щеке. Взяла его лицо в свои руки.

— Ты прав, Невилл, конечно же прав. А я всё такая же дура. Как я могла забыть! Общие воспоминания.

Её взгляд погас и снова стал злым, как будто кто-то задул внутри свечку. Она отошла на шаг и медленно, не спеша, достала палочку. Невиллу почему-то даже не пришло в голову достать свою. Он только вытянул руки вперёд в нелепом жесте защиты и зажмурился.

— Гермиона, пожалуйста…

— Обливиэйт!