Незабываемая ночь

Уголки губ Констанс слегка дернулись, но полноценной улыбки на ее лице так и не появилось. Амелия зажмурилась, когда Констанс смахивала невидимую пылинку со своего платья. Было очевидно, что она находит всю эту ситуацию весьма забавной. Мисс Кэкл задумалась, показалась бы Констанс эта ситуация столь же забавной, если бы Генри Найтшайд высказал такое же пренебрежение к ее предмету. Директриса задержала дыхание, ожидая, что ее заместительница все-же что-то скажет, но Констанс оставалась непривычно молчаливой. Вознеся благодарную молитву высшим силам, Амелия вновь обратила внимание на Генри Найтшайда.

— Хорошо, мистер Найтшайд, мы гордимся всеми учителями и предметами в нашей школе. И у нас не принято отдавать предпочтение кому-то одному.

— Но должен же быть предмет, по которому ученицы получают самые высокие результаты? — настаивал на своем мужчина, и Амелия отметила, что все больше родителей начинают кивать, соглашаясь с ним. — Должно быть это ваш предмет?

Директриса нервно улыбнулась, пытаясь придумать способ уклониться от ответа.

— Я не думаю, что заклинания можно сравнивать с другими предметами. Важно то, что каждый из нас целиком отдается своей работе, стараясь как можно лучше обучить наших учениц.

— Да ну, мисс Кэкл! — Генри Найтшайд явно не собирался оставлять все так, как есть. — Мисс Бэт и мисс Хардбрум ясно дали понять, как высоко они ценят свой предмет. А вы тем более должны иметь представление по данному вопросу.

— Ну, я… — Амелия скорее почувствовала, чем увидела, что все ее коллеги сейчас смотрят на нее. Констанс сверлила ее взглядом, ожидая, что директриса скажет, что зельеварение является самым важным предметом. Мисс Бэт все так же металась и нервничала. Имоджен же больше всего напоминала маленького ребенка, который отчаянно ищет одобрения.

Мисс Кэкл прикрыла глаза, отчаянно желая скрыться от этих взглядов, переместившись туда, где будет столько чизкейка, сколько она в состоянии будет съесть.

— Мисс Кэкл? — голос Генри Найтшайда громко прозвучал в напряженной тишине.

— Я действительно думаю, что в настоящее время не смогу ответить на этот вопрос.

— Возможно, вам поможет маленькая демонстрация каждого предмета? — В голове Констанс щелкнуло, и она обернулась, услышав голос Имоджен. Она сощурилась, едва сдерживая гнев. Имоджен сделала вид, что ничего не заметила, хотя на самом деле чувствовала, как взгляд Констанс буквально прожигает в ней дыру. — Возможно, если бы девочки показали несколько вещей, которым они научились здесь…

— Мой предмет — не повод для общественных развлечений, — прорычала Констанс, пытаясь пресечь предложение Имоджен.

— Я думаю, это замечательная идея, — пробасил Генри Найтшайд.

— Я сожалею, мистер Найтшайд, — Констанс поднялась на ноги, и ее голос пробивался сквозь ропот в зале. — Я не готова видеть, как дело всей моей жизни превращают в балаганное развлечение! Если вы хотите увидеть, на что способен мой предмет, предлагаю навестить меня в конце этого вечера!

На зал опустилась приглушенная тишина, нарушаемая лишь нервным ерзанием учениц и бывших учениц, которые знали, на что способна Х-Б.

Мисс Кэкл нервно рассмеялась, посылая толпе улыбку.

— Возможно, вы хотели бы услышать несколько песен, которые подготовили первоклассницы? — Она жестом пригласила мисс Бэт выйти вперед, отчаянно пытаясь разрушить ту атмосферу неловкости, которая уже окутала зал.

Мисс Бэт захихикала и показала Констанс язык, оживленно двигаясь к краю сцены. Она постучала своей дирижерской палочкой по пюпитру перед ней, и девочки, участвующие в хоре, торопливо поднялись на ноги.

Амелия повернула голову, желая переговорить со своей заместительницей, но Констанс нигде не было. Когда по залу разнеслись первые аккорды песни «Жабий глаз», Амелия воспользовалась случаем, чтобы улизнуть.

Директриса толкнула дверь в учительскую и вошла внутрь. Как она и подозревала, Констанс стояла у окна и смотрела в ночное небо.

— Я думала, вы согласились с тем, что исчезать — не самое лучшее, что можно сделать этим вечером, — упрекнула коллегу Амелия.

— Хорошо, — сказала Констанс, и одного слова было достаточно, чтобы дать директрисе понять, в каком настроении была ее коллега.

Амелия сделала глубокий вдох.

— Констанс, вы должны вернуться. Там еще есть вещи, которые необходимо сделать.

Плечи Констанс напряглись.

— Я не хочу превращать мой предмет в демонстрацию каких-то дешевых фокусов!

— Я уверена, что Имоджен вовсе не это имела в виду.

Констанс резко обернулась.

— Ну, конечно! Она знала, как я отношусь к демонстрации своего предмета. Она точно знала, что говорит!

Амелия наклонила голову набок.

— Есть что-то еще? Что-то, что вы недоговариваете?

Констанс вздохнула.