Фандом: Самая плохая ведьма. В конце семестра в школе Кэкл обычно очень тихо и не происходит никаких инцидентов. Но конец этого семестра никак нельзя назвать тихим…
Добавить в моё избранное
280 мин, 59 сек 3745
— Почему вы ищите интригу там, где ее нет, мисс Кэкл?
Амелия покачала головой. Она чувствовала, что было что-то, чего Констанс недоговаривала.
— Это что-то связанное с тем письмом из ВВЦ?
Констанс фыркнула.
— Я думала, что мы закрыли этот вопрос.
— Но тогда в чем же дело? — спросила директриса. Констанс промолчала и Амелия поняла, что в настоящее время ответов не получит. — Я хочу, чтобы вы вернулись в зал, — сказала Амелия, решив, что лучше всего будет сыграть на чувстве долга. — Многие родители здесь, и я не могу справиться со всем, рассчитывая только на мисс Дрилл, — она ободряюще улыбнулась.
Констанс встретилась с умоляющим взглядом директрисы и тяжело вздохнула. Были времена, когда Амелия проявляла слишком много лояльности.
— Очень хорошо, мисс Кэкл, — холодно объявила она. — Я вернусь в зал, но не собираюсь соглашаться ни на какие демонстрации с целью «развлечь наших гостей»!
— Отлично, Констанс, — Амелия пыталась сдержать улыбку, наползающую на ее лицо. — Ученики могут свободно продемонстрировать несколько вещей своим родителям, и я не буду просить вас присутствовать. — Она взглянула на настенные часы, внезапно осознав, сколько времени отсутствует в зале. — Я думаю, нам стоит поспешить обратно. Первоклассницы скоро допоют.
Имоджен закрыла глаза и ущипнула себя за переносицу. Какофония, издаваемая первоклассницами вызывала у нее головную боль, и она поняла, что будет рада возвращению в зал Констанс. Имоджен вздрогнула, так как мысли о Констанс вызвали очень четкие картины в ее голове. Она моргнула, попытавшись понять, что именно только что видела. Имоджен тряхнула головой, но видений больше не было. Она было успокоилась, но необъяснимые видения внезапно снова замелькали перед глазами. Образы всплывали лишь на мгновение, а затем снова исчезали, но Имоджен была уверена, что они представляют какие-то забытые воспоминания. Она закрыла глаза и попыталась мысленно воссоздать все, что она только что видела. Ее мозг, однако, отказался подчиниться, и она поняла, что ей придется открыть глаза, в противном случае некоторые родители могут подумать, что она задремала.
Придав своему лицу нейтральное выражение, Имоджен открыла глаза и увидела Давину, как одержимую размахивающую руками. Она якобы дирижировала хором, и Имоджен искренне надеялась, что это заключительные аккорды песни.
В мозгу снова промелькнуло несколько ярких картин, и руки Имоджен непроизвольно дернулись. Она сжала кулаки, стараясь не паниковать. Что-то странное творилось, она была в этом уверена. Имоджен изо всех сил старалась сдержать панику, которая поднималась в ней. Кто-то или что-то, казалось, манипулировал ее воспоминаниями. Она не могла объяснить точно, что происходит, но была уверена, что это как-то связано с личным делом Констанс. Давина говорила, что она не встретила тогда Констанс в коридоре, но это было невозможно. Им пришлось бы встретится друг с другом, если Давина действительно провела в коридоре столько времени, сколько сказала. Сердце Имоджен забилось. Что если она успела прочитать личное дело Констанс, а та потом сделала что-то, что заставило ее все забыть? Чем дольше она думала об этом, тем больше ей казалось, что это единственный логичный ответ. Но разве Констанс действительно могла сделать нечто подобное? Имоджен была уверена, что в кодексе ведьм непременно есть что-то такое, что запрещает подобные действия, но не могла представить, что Констанс сознательно пойдет на нарушение. Она почувствовала, как ее руки снова задергались, а четкие изображения из личного дела Констанс вновь замелькали перед глазами. Через мгновение они пропали, но на этот раз Имоджен знала, что она видела. Она зажмурилась, решив во чтобы то ни стало поговорить с учительницей зелий, когда та снова появится в зале.
Констанс вошла в зал и огляделась по сторонам. Несмотря на беспрестанную болтовню и почти оглушительную какофонию, издаваемую хором мисс Бэт, она явно чувствовала, что что-то было не в порядке. Констанс еще раз оглядела зал, сосредоточившись на его центре, и недовольно поджала губы, так как ничего не прояснилось. У нее появилось неприятное чувство, будто за ней следят, но она не могла понять, кто именно. Ощущение не исчезало и Констанс снова осмотрела зал, встретившись взглядом с маленьким мальчиком. Его лицо и руки были обильно измазаны шоколадом. Он смотрел на нее широко открытыми глазами.
— Что это? — рявкнула она на него.
Глаза мальчика широко распахнулись, и он сделал шаг назад. Констанс нетерпеливо щелкнула языком. Это всегда происходило, когда она вступала в контакт с детьми определенного возраста. Она никогда не могла понять их кажущуюся увлеченность ее персоной.
Томас Найтшайд продолжал разглядывать высокую женщину, и наконец пришел к выводу, что, может, она и не такая страшная, как ему показалось, когда она только вошла сюда. Он сделал несколько шагов ей навстречу и поднял руку, собираясь ухватить ее платье.
Амелия покачала головой. Она чувствовала, что было что-то, чего Констанс недоговаривала.
— Это что-то связанное с тем письмом из ВВЦ?
Констанс фыркнула.
— Я думала, что мы закрыли этот вопрос.
— Но тогда в чем же дело? — спросила директриса. Констанс промолчала и Амелия поняла, что в настоящее время ответов не получит. — Я хочу, чтобы вы вернулись в зал, — сказала Амелия, решив, что лучше всего будет сыграть на чувстве долга. — Многие родители здесь, и я не могу справиться со всем, рассчитывая только на мисс Дрилл, — она ободряюще улыбнулась.
Констанс встретилась с умоляющим взглядом директрисы и тяжело вздохнула. Были времена, когда Амелия проявляла слишком много лояльности.
— Очень хорошо, мисс Кэкл, — холодно объявила она. — Я вернусь в зал, но не собираюсь соглашаться ни на какие демонстрации с целью «развлечь наших гостей»!
— Отлично, Констанс, — Амелия пыталась сдержать улыбку, наползающую на ее лицо. — Ученики могут свободно продемонстрировать несколько вещей своим родителям, и я не буду просить вас присутствовать. — Она взглянула на настенные часы, внезапно осознав, сколько времени отсутствует в зале. — Я думаю, нам стоит поспешить обратно. Первоклассницы скоро допоют.
Имоджен закрыла глаза и ущипнула себя за переносицу. Какофония, издаваемая первоклассницами вызывала у нее головную боль, и она поняла, что будет рада возвращению в зал Констанс. Имоджен вздрогнула, так как мысли о Констанс вызвали очень четкие картины в ее голове. Она моргнула, попытавшись понять, что именно только что видела. Имоджен тряхнула головой, но видений больше не было. Она было успокоилась, но необъяснимые видения внезапно снова замелькали перед глазами. Образы всплывали лишь на мгновение, а затем снова исчезали, но Имоджен была уверена, что они представляют какие-то забытые воспоминания. Она закрыла глаза и попыталась мысленно воссоздать все, что она только что видела. Ее мозг, однако, отказался подчиниться, и она поняла, что ей придется открыть глаза, в противном случае некоторые родители могут подумать, что она задремала.
Придав своему лицу нейтральное выражение, Имоджен открыла глаза и увидела Давину, как одержимую размахивающую руками. Она якобы дирижировала хором, и Имоджен искренне надеялась, что это заключительные аккорды песни.
В мозгу снова промелькнуло несколько ярких картин, и руки Имоджен непроизвольно дернулись. Она сжала кулаки, стараясь не паниковать. Что-то странное творилось, она была в этом уверена. Имоджен изо всех сил старалась сдержать панику, которая поднималась в ней. Кто-то или что-то, казалось, манипулировал ее воспоминаниями. Она не могла объяснить точно, что происходит, но была уверена, что это как-то связано с личным делом Констанс. Давина говорила, что она не встретила тогда Констанс в коридоре, но это было невозможно. Им пришлось бы встретится друг с другом, если Давина действительно провела в коридоре столько времени, сколько сказала. Сердце Имоджен забилось. Что если она успела прочитать личное дело Констанс, а та потом сделала что-то, что заставило ее все забыть? Чем дольше она думала об этом, тем больше ей казалось, что это единственный логичный ответ. Но разве Констанс действительно могла сделать нечто подобное? Имоджен была уверена, что в кодексе ведьм непременно есть что-то такое, что запрещает подобные действия, но не могла представить, что Констанс сознательно пойдет на нарушение. Она почувствовала, как ее руки снова задергались, а четкие изображения из личного дела Констанс вновь замелькали перед глазами. Через мгновение они пропали, но на этот раз Имоджен знала, что она видела. Она зажмурилась, решив во чтобы то ни стало поговорить с учительницей зелий, когда та снова появится в зале.
Констанс вошла в зал и огляделась по сторонам. Несмотря на беспрестанную болтовню и почти оглушительную какофонию, издаваемую хором мисс Бэт, она явно чувствовала, что что-то было не в порядке. Констанс еще раз оглядела зал, сосредоточившись на его центре, и недовольно поджала губы, так как ничего не прояснилось. У нее появилось неприятное чувство, будто за ней следят, но она не могла понять, кто именно. Ощущение не исчезало и Констанс снова осмотрела зал, встретившись взглядом с маленьким мальчиком. Его лицо и руки были обильно измазаны шоколадом. Он смотрел на нее широко открытыми глазами.
— Что это? — рявкнула она на него.
Глаза мальчика широко распахнулись, и он сделал шаг назад. Констанс нетерпеливо щелкнула языком. Это всегда происходило, когда она вступала в контакт с детьми определенного возраста. Она никогда не могла понять их кажущуюся увлеченность ее персоной.
Томас Найтшайд продолжал разглядывать высокую женщину, и наконец пришел к выводу, что, может, она и не такая страшная, как ему показалось, когда она только вошла сюда. Он сделал несколько шагов ей навстречу и поднял руку, собираясь ухватить ее платье.
Страница 52 из 82
