Фандом: Ориджиналы. Спальня. Юрген в коленно-локтевой — голый, текущий, жаждущий, чтоб его отымели! И омега — нежный одуванчик! В сравнении, конечно же. Так-то выбирал самого крупного в клубе. Ну и что? Из Юргена ручьем смазка, яйца чуть ли не звенят, глаза похотью застилает… а этот? Ладошкой по ягодицам гладит! Пыхтит что-то там позади, мнется. Юрген не сдержавшись, рыкнул: — Давай уже, вставляй! Кому говорю! А что в ответ, Прародителя их во все дыры?! В ответ тихий скулеж: Не могу, я стесняюсь!
Добавить в моё избранное
70 мин, 24 сек 4353
Юрген выругался. Окатило виной и досадой — лоханулся по полной программе! И ведь каждый год он будил утром своих омег огромными букетами цветов в их дни рождения и подарками, равно как и они его. А тут…
— Прими душ перед тем, как подходить к Дитриху. От тебя и впрямь разит, — напоследок посоветовал Хедвиг и, сочувствующе поцеловав альфу в щеку, исчез из кабинета. Ох, и сложно уходить, когда в паху разгорается пожар и хочется потрахаться со своим мужем, снимая напряжение поездки, но в ближайшее время грозят только разборки.
Посылать за цветами курьера было смерти подобно — Юрген не только не вспомнил утром про поздравление, он еще и потом увлекся разъяснениями работы новенькому, не вспомнив про телефон, забытый в кабинете. И нарычал на своих супругов. Прелестно! Рыкнув уже на самого себя, альфа метнулся за ключами от машины…
— Вот ты где! — Хедвиг с облегчением обнаружил Дитриха в кафе на первом этаже бизнес-центра.
— Ты, конечно, выложил ему, да? — ровно поинтересовался тот, отщипывая кусочки от круассана на тарелочке. Несчастный круассан давно превратился в горку крошек. — Сам он так и не додумался?
— Думаю, ты успеешь удовлетворить свою мстительность, когда он будет выпрашивать у тебя прощение, — Хедвиг отодвинул тарелочку подальше и накрыл ладони Дитриха своими. — Я понимаю, что дело вовсе не в цветах и подарке. Но стоит ли оно того?
— Стоит, милый. Ты прав, но я не хочу, чтобы наши традиции колебались. Одно дело, когда что-то происходит и можно поступиться ритуалами, другое — забывчивость альфы. Сегодня одно, завтра другое и мы докатимся до полнейшего пофигизма. Милый, отношения — тяжелая работа, особенно в нашем случае. Я…
— Простите, вы ведь — Дитрих Шейн?
Омеги повернулись на голос. Дитриха не передернуло только из-за годами вырабатываемого характера. Перед ними стоял омежка-секретарь, что вешался на Юргена. Молчание тот воспринял как знак согласия и, абсолютно не соблюдая никаких правил приличий, затараторил:
— Прародитель, это и впрямь вы! Господин Шейн, как я мечтал с вами познакомиться! Вы просто образец для подражания! Вы великолепны! Куда круче, чем во всех журналах! — восторженный омега захлебывался словами, прижимал трогательно сложенные кулачки под подбородком и словно вилял несуществующим хвостом.
Если бы он знал Дитриха Шейна так, как Хедвиг, то постарался бы сбежать подальше от разъяренного омеги. Если бы не руки Хедвига, что неуловимо сжались, предостерегая Дитриха от несдержанности, то омежка катился бы уже на выход кафетерия с выдранными волосами и выцарапанными глазами. И вовсе не потому, что Дитрих был ревнив, просто усталость и отвратительно приторная вонь от шлюшонка почти заставила его прослезиться, всколыхнув обиду. Омежка продолжал сыпать комплементами, строя глазки Шейну.
Вдох-выдох. Полминуты для Хедвига растянулись ужасом ожидания реакции супруга. Сердце тревожно заколотилось под ребрами…
— Вы кто? — ледяным тоном поинтересовался Шейн, когда представилась возможность вставить хоть слово.
— Ой, — омега прижал пальчики к губам. — Я такой невежливый! Прошу простить меня! Я — новый секретарь господина Костински! Лала Старки!
Дитрих задумчиво рассматривал омежку. Теперь до того дошло, что он влез посреди разговора и с каждой секундой он смущался все сильнее. Румянец покрыл бледные щечки, умело подкрашенные глазки захлопали длинными ресничками, омежка заерзал на стуле, чем только усилил раздражение.
— Лала, как вы могли бы заметить, у нас с супругом приватный разговор, — Дитрих старался говорить спокойно и тихо, чтобы не привлекать внимание других посетителей. — Вы считаете нормальным влезать без приглашения? Перебивать? Присаживаться без приглашения? Вы и в работе так делаете? Впрочем, не отвечайте! Если моему мужу угодно иметь столь невоспитанного секретаря и позориться из-за отсутствия у вас манер — его проблемы. Хедвиг, милый, пойдем.
Омежка испуганно вскинулся, побледнел, раскрыл рот, но Дитрих уже повернулся к нему спиной.
— Вы выбрали крайне неудачное время, Лала, — мягко сообщил расстроенному омеге Хедвиг, забирая пиджак Дитриха со стула. — До свидания.
Альфред ждал их в машине на парковке. Бета, второе десятилетие работавший на Дитриха, отлично просчитывал настроение шефа. Вот и в этот раз верно рассудил — омеги надолго не задержались в офисе Костински.
— Недавно мимо проехала машина господина Юргена, — словно бы сам себе проворчал под нос бета, выезжая со стоянки. — Мне отвезти вас домой?
— Да, пожалуйста, — Хедвиг мягко и осторожно поцеловал Дитриха, предотвратив возражение. Мягкость испарилась, когда поцелуй перерос в попытку оттрахать рот Хедвига языком и он сдался.
— Манипулятор хренов! Научился же! — довольно резюмировал Дитрих, поглаживая соблазнительно торчащие из выреза джемпера ключицы.
— Прими душ перед тем, как подходить к Дитриху. От тебя и впрямь разит, — напоследок посоветовал Хедвиг и, сочувствующе поцеловав альфу в щеку, исчез из кабинета. Ох, и сложно уходить, когда в паху разгорается пожар и хочется потрахаться со своим мужем, снимая напряжение поездки, но в ближайшее время грозят только разборки.
Посылать за цветами курьера было смерти подобно — Юрген не только не вспомнил утром про поздравление, он еще и потом увлекся разъяснениями работы новенькому, не вспомнив про телефон, забытый в кабинете. И нарычал на своих супругов. Прелестно! Рыкнув уже на самого себя, альфа метнулся за ключами от машины…
— Вот ты где! — Хедвиг с облегчением обнаружил Дитриха в кафе на первом этаже бизнес-центра.
— Ты, конечно, выложил ему, да? — ровно поинтересовался тот, отщипывая кусочки от круассана на тарелочке. Несчастный круассан давно превратился в горку крошек. — Сам он так и не додумался?
— Думаю, ты успеешь удовлетворить свою мстительность, когда он будет выпрашивать у тебя прощение, — Хедвиг отодвинул тарелочку подальше и накрыл ладони Дитриха своими. — Я понимаю, что дело вовсе не в цветах и подарке. Но стоит ли оно того?
— Стоит, милый. Ты прав, но я не хочу, чтобы наши традиции колебались. Одно дело, когда что-то происходит и можно поступиться ритуалами, другое — забывчивость альфы. Сегодня одно, завтра другое и мы докатимся до полнейшего пофигизма. Милый, отношения — тяжелая работа, особенно в нашем случае. Я…
— Простите, вы ведь — Дитрих Шейн?
Омеги повернулись на голос. Дитриха не передернуло только из-за годами вырабатываемого характера. Перед ними стоял омежка-секретарь, что вешался на Юргена. Молчание тот воспринял как знак согласия и, абсолютно не соблюдая никаких правил приличий, затараторил:
— Прародитель, это и впрямь вы! Господин Шейн, как я мечтал с вами познакомиться! Вы просто образец для подражания! Вы великолепны! Куда круче, чем во всех журналах! — восторженный омега захлебывался словами, прижимал трогательно сложенные кулачки под подбородком и словно вилял несуществующим хвостом.
Если бы он знал Дитриха Шейна так, как Хедвиг, то постарался бы сбежать подальше от разъяренного омеги. Если бы не руки Хедвига, что неуловимо сжались, предостерегая Дитриха от несдержанности, то омежка катился бы уже на выход кафетерия с выдранными волосами и выцарапанными глазами. И вовсе не потому, что Дитрих был ревнив, просто усталость и отвратительно приторная вонь от шлюшонка почти заставила его прослезиться, всколыхнув обиду. Омежка продолжал сыпать комплементами, строя глазки Шейну.
Вдох-выдох. Полминуты для Хедвига растянулись ужасом ожидания реакции супруга. Сердце тревожно заколотилось под ребрами…
— Вы кто? — ледяным тоном поинтересовался Шейн, когда представилась возможность вставить хоть слово.
— Ой, — омега прижал пальчики к губам. — Я такой невежливый! Прошу простить меня! Я — новый секретарь господина Костински! Лала Старки!
Дитрих задумчиво рассматривал омежку. Теперь до того дошло, что он влез посреди разговора и с каждой секундой он смущался все сильнее. Румянец покрыл бледные щечки, умело подкрашенные глазки захлопали длинными ресничками, омежка заерзал на стуле, чем только усилил раздражение.
— Лала, как вы могли бы заметить, у нас с супругом приватный разговор, — Дитрих старался говорить спокойно и тихо, чтобы не привлекать внимание других посетителей. — Вы считаете нормальным влезать без приглашения? Перебивать? Присаживаться без приглашения? Вы и в работе так делаете? Впрочем, не отвечайте! Если моему мужу угодно иметь столь невоспитанного секретаря и позориться из-за отсутствия у вас манер — его проблемы. Хедвиг, милый, пойдем.
Омежка испуганно вскинулся, побледнел, раскрыл рот, но Дитрих уже повернулся к нему спиной.
— Вы выбрали крайне неудачное время, Лала, — мягко сообщил расстроенному омеге Хедвиг, забирая пиджак Дитриха со стула. — До свидания.
Альфред ждал их в машине на парковке. Бета, второе десятилетие работавший на Дитриха, отлично просчитывал настроение шефа. Вот и в этот раз верно рассудил — омеги надолго не задержались в офисе Костински.
— Недавно мимо проехала машина господина Юргена, — словно бы сам себе проворчал под нос бета, выезжая со стоянки. — Мне отвезти вас домой?
— Да, пожалуйста, — Хедвиг мягко и осторожно поцеловал Дитриха, предотвратив возражение. Мягкость испарилась, когда поцелуй перерос в попытку оттрахать рот Хедвига языком и он сдался.
— Манипулятор хренов! Научился же! — довольно резюмировал Дитрих, поглаживая соблазнительно торчащие из выреза джемпера ключицы.
Страница 19 из 21
