Все, что у нас есть

— Когда они начнут нас вытаскивать, — мягко перебил Беллами, — Рейвен сперва разбудит нас вызовом по рации, и, уверяю тебя, мы оба от ее крика проснемся.

— Я не хотела тебе мешать.

— Ты и не мешала, забудь. Я сам. — Беллами вдруг понял, что должен сказать, чтобы в ее глазах больше никогда не возникало этой испуганной растерянности, чтобы она не стремилась перерезать себе глотку просто потому, что не считала себя важной. Чтобы она не сделала его своим очередным королем. — Я большой мальчик, Эхо. За мной не надо следить, меня не надо охранять, я не нуждаюсь в тени, готовой убить или умереть за меня. Мне не нужен телохранитель. А здесь, на Кольце, нам не нужен и шпион.

С каждым его «не нужен» Эхо словно каменела. Чтобы она не ушла в себя раньше, чем он договорит, Беллами взял ее безвольную руку в свою, сжал пальцы и добился, чтобы она все-таки посмотрела ему в глаза.

— Мне нужен друг. Не один. Все вы. Каждый из вас. Нас так мало здесь, Эхо. Слишком мало, чтобы изображать королей и прислужников. Я и на Земле не умел в это играть, а уж тут…

— Я не играю.

— Я знаю. Но для меня все это и неловко, и не нужно, и несерьезно. Для меня серьезно то, что космос большой, Земля огромна, Кольцо — просто кусок металла, а нас очень мало, и мы — это все, что у нас есть. Здесь мы все одинаково важные, понимаешь? Рейвен и Монти — наш мозг, Харпер — наши руки, я, так и быть, сердце, раз уж так вышло, Эмори — наша любовь к жизни, ты — наша сила, Джон… — Он слегка запнулся, потому что Мерфи мог быть и Рейвен, и Харпер, и Эхо, и Эмори, и им, Беллами, но нашел нужное довольно быстро: — Джон — наше равновесие и трезвый рассудок. Мы все тут нужные и важные.

Эхо мотнула головой, не отнимая, все же, руки.

— Ты красиво говоришь, Беллами. Но вы тут как дома. Эмори… она с Джоном. Она тоже дома. А я… Я могла быть с тобой той, кем я была всю жизнь, приносить пользу так, как умею. Но ты и это у меня отбираешь.

— Ничего я не отбираю!

— Ты так и не начал мне доверять, да? Может, никогда и не будешь, как ты тогда и сказал. Значит, я не смогу…

— Мало ли, что я сказал! — Беллами помнил, что говорил ей перед отлетом. Но тогда все было иначе. Тогда он ничего о ней не знал, кроме того, что она дважды его предавала, и еще того, что оставить ее умирать он не мог, потому что предатель Эхо или нет, но она была человеком, которого он мог спасти. — Я тоже могу вспомнить, что когда-то мне говорила соседка по клеткам, плюясь мне в физиономию.

А вот теперь вспыхнула она. Да, на фоне всего, что тут было сказано про Командира и «хочу сдохнуть за тебя», это воспоминание вряд ли было приятным.

— Ты был врагом для меня! Врагом для моей королевы.

— Так для тебя или для королевы? — прищурился Беллами, против воли заводясь. — Ты определись! Потому что тут и сейчас только ты решаешь, кто тебе друг, а кто враг.

— Ты — мой Командир. Хочешь ты того или нет, — устало сказала она и попыталась выдернуть руку. — Я определилась.

— И я. — Раздражение схлынуло так же быстро, как и накатило, и Беллами не выпустил ее ладонь, сильнее сжав свою. — Там, на Земле, ты тоже была врагом мне и моим людям. Но здесь и сейчас ты одна из нас. Если ты не заметила, так считают все, кроме тебя самой. Здесь и сейчас ты мой друг. — Он не удержался от улыбки: — И я рад, что ты пошла сюда, хотя еще часа три назад дико злился, что ты это сделала.

— Я предлагала избавить тебя от лишних легких!

— Я злился потому, что ты зря рисковала жизнью, когда сунулась за мной. Потому что чувствовал, что если ты погибнешь, виноват в этом буду я. Неважно, — отмахнулся он, когда Эхо открыла рот для возражений. — Сейчас я рад, что мы тут сидим и разговариваем. С тобой было трудно говорить там, — кивнул он в сторону двери. — Да я и не знал — как. Ты вот не представляешь себе жизнь обычных людей, а мне трудно было представить жизнь воина Азгеды, и с какой стороны к тебе подойти можно — тоже.

— Теперь представил?

— Нет. Но теперь я знаю, как с тобой говорить.

— И как?

— Словами! — засмеялся он. — Как со всеми.

Эхо улыбнулась в ответ, а потом и рассмеялась, наверное, впервые за эти два месяца. А может и вообще впервые на его памяти.

Скрежет, раздавшийся со стороны разрушенного коридора, заставил их умолкнуть. Пол отсека мелко завибрировал, и Эхо, так и не отнявшая руки, сжала пальцы сильнее. Беллами потянулся за рацией, но его опередили:

— Простите, если помешал. Мы думали, вы отдыхаете.

— Блин, Мерфи! — рявкнул Беллами, спохватился, что его не слышат, надавил кнопку связи и повторил: — Твою мать, Джон! А нельзя было наоборот, сперва сказать, а потом трясти нас?

— Можно, но Рейвен занята, а я люблю сюрпризы, — довольно отозвался тот. — Согласись, так прикольнее?

— Я выйду отсюда и первым делом набью тебе морду, приколист!