Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21558
Федька залился звонким смехом еще громче.
— Вот и я про то, — продолжил Костя. — Тебя холить и лелеять надо. К тебе особое отношение требуется. Единоличное. Тебя надо в рамку поставить и любоваться. Только иногда доставать, играться всяко-разно и обратно на почетное место водружать. Не так, скажешь?
Федор уже не обижался. Его самооценка спасена.
— Слушай, — прищурился Васильев, — мне тут буквально на днях тоже жаловались, что не хватает партнера для совместного интересного времяпрепровождения. Тебе ведь не принципиально, кто до оргазма доводит — мужчина или женщина?
Федор пожал плечами.
— Я только с тобой такими вещами занимаюсь. Больше ни у кого желания не возникало.
— А давай, я тебя с одним человеком познакомлю. Это ни к чему не обязывает. Не понравитесь — разбежитесь и все дела. Опыт у нее большой, она сама меня многим вещам обучила.
— Не знаю, — засомневался Федор.
— Не волнуйся. Я на встрече с тобой буду. Она не кусается, если сам не попросишь.
— Я подумаю.
Марьин засобирался домой.
— Тебе когда на работу?
— Завтра с обеда выхожу. А это что? — Федор пнул небольшую картонную коробку, стоящую у входа.
— Бывшая благоверная подогнала. Говорит, там мои старые вещи. А она, видишь ли, по фен-шую от старья избавляется. Можешь посмотреть, — усмехнулся Костя, наблюдая, как Марьин не дожидаясь разрешения, копается в коробке.
— Старые спиннинги, веревки, отвертки. А зачем она отвертки-то выкидывает? Пригодятся ведь в хозяйстве.
— Видимо, «нам чужого не надо», — Васильев наклонился над коробкой. — О! Это ж мои первые веревки! Я их сам из пеньки плел.
— Кость, а можно мне попробовать? — Федор вытянул моток и покрутил в руках.
— Хочешь бондаж сделать?
— Ты против?
— Почему я должен быть против? Это только у тебя шибари ассоциируется с БДСМ, сексом и обездвиживанием. На самом деле, это очень даже неплохой стимулятор энергетически активных точек. Акупунктура в своем роде, как иглоукалывание или веник в бане, — он сложил веревку, сделал пару узлов, показывая Федору, как надо. — У тебя же не возникают похотливые мысли при разговоре о бане или массаже?
— Смотря, кто эту тему поднимает, — хмыкнул Марьин, пристраивая бондаж на теле у Кости. — Не тянет?
— Нормально. Через пах веревку не пропускай.
— Ничего что узлы на спине?
— Надо бы спереди сделать, но ты же в обед придешь, снимешь. Под рубашкой почти незаметно будет.
— А ты домой не поедешь?
— Нет. Я отсюда сразу на работу. Хочу все доделать, чтобы Настю не беспокоить.
— Скинешь обработанный материал?
— Естественно. И выкинь, пожалуйста, по дороге эту коробку.
Благополучно выдворив из студии свою модель и по совместительству коллегу, Костя с энтузиазмом погрузился в работу. Лишь через несколько часов, когда глаза перестали фокусироваться, а голова соображать, откинулся на спинку стула, помассировал переносицу. Не торопясь встал, размял затекшие мышцы, потер шею под бондажем и подошел к окну.
Настина фотостудия находилась на двадцатом этаже гостиницы, и с этой высоты город открывался, как на ладони. На востоке ночь уже сменила краски на более светлые, сумрак городских улиц стал прозрачней, поблескивали влажные крыши, но машин на дорогах еще не прибавилось. Они шелестели по асфальту, разрезая тишину фарами. Раннее летнее утро провинциального, не самого замухрыжного городишки.
Костя открыл окно, оперся на подоконник и с удовольствием втянул свежий еще не пропитанный пылью и газами воздух. На душе спокойно и умиротворенно, но какая-то крупинка грусти все же затесалась, придавая чувствам совершенно другое направление. «И, вроде, жив и здоров, и, вроде, жить — не тужить. Так откуда взялась печаль?»
Губы непроизвольно поджались, а брови сдвинулись. Васильев пристроился у окна, впитывая неожиданное состояние в его относительно размеренной жизни. Даже захотелось поделиться с кем-нибудь этими мыслями, но здраво рассудил, что будет послан далеко и надолго за такие неурочные звонки.
Возможно, один человек отозвался бы на смс, хотя у парня, в его возрасте, наверняка есть чем заняться летней ночью и не переписываться с незнакомцем по телефону.
То, что неизвестный криворукий водитель, поцарапавший любимый автомобиль, оказался вполне себе известным знакомцем, Костя узнал сразу же после свадьбы. Автомеханик Николай подсказал модель и описал владельца, Роман проговорился по поводу ситуации с машиной свидетеля и, судя по всему, Игорь на свадьбе уже точно знал, чей автомобиль отправил на внеплановый ремонт. С тех пор Васильев уже не раз удостоверился, что у Русакова явно проблемы с координацией — постоянно влипал в истории с членовредительством. Причем, пострадавшим в большинстве случаев выходил он сам. Но и посторонних рикошетом цепляло.
— Вот и я про то, — продолжил Костя. — Тебя холить и лелеять надо. К тебе особое отношение требуется. Единоличное. Тебя надо в рамку поставить и любоваться. Только иногда доставать, играться всяко-разно и обратно на почетное место водружать. Не так, скажешь?
Федор уже не обижался. Его самооценка спасена.
— Слушай, — прищурился Васильев, — мне тут буквально на днях тоже жаловались, что не хватает партнера для совместного интересного времяпрепровождения. Тебе ведь не принципиально, кто до оргазма доводит — мужчина или женщина?
Федор пожал плечами.
— Я только с тобой такими вещами занимаюсь. Больше ни у кого желания не возникало.
— А давай, я тебя с одним человеком познакомлю. Это ни к чему не обязывает. Не понравитесь — разбежитесь и все дела. Опыт у нее большой, она сама меня многим вещам обучила.
— Не знаю, — засомневался Федор.
— Не волнуйся. Я на встрече с тобой буду. Она не кусается, если сам не попросишь.
— Я подумаю.
Марьин засобирался домой.
— Тебе когда на работу?
— Завтра с обеда выхожу. А это что? — Федор пнул небольшую картонную коробку, стоящую у входа.
— Бывшая благоверная подогнала. Говорит, там мои старые вещи. А она, видишь ли, по фен-шую от старья избавляется. Можешь посмотреть, — усмехнулся Костя, наблюдая, как Марьин не дожидаясь разрешения, копается в коробке.
— Старые спиннинги, веревки, отвертки. А зачем она отвертки-то выкидывает? Пригодятся ведь в хозяйстве.
— Видимо, «нам чужого не надо», — Васильев наклонился над коробкой. — О! Это ж мои первые веревки! Я их сам из пеньки плел.
— Кость, а можно мне попробовать? — Федор вытянул моток и покрутил в руках.
— Хочешь бондаж сделать?
— Ты против?
— Почему я должен быть против? Это только у тебя шибари ассоциируется с БДСМ, сексом и обездвиживанием. На самом деле, это очень даже неплохой стимулятор энергетически активных точек. Акупунктура в своем роде, как иглоукалывание или веник в бане, — он сложил веревку, сделал пару узлов, показывая Федору, как надо. — У тебя же не возникают похотливые мысли при разговоре о бане или массаже?
— Смотря, кто эту тему поднимает, — хмыкнул Марьин, пристраивая бондаж на теле у Кости. — Не тянет?
— Нормально. Через пах веревку не пропускай.
— Ничего что узлы на спине?
— Надо бы спереди сделать, но ты же в обед придешь, снимешь. Под рубашкой почти незаметно будет.
— А ты домой не поедешь?
— Нет. Я отсюда сразу на работу. Хочу все доделать, чтобы Настю не беспокоить.
— Скинешь обработанный материал?
— Естественно. И выкинь, пожалуйста, по дороге эту коробку.
Благополучно выдворив из студии свою модель и по совместительству коллегу, Костя с энтузиазмом погрузился в работу. Лишь через несколько часов, когда глаза перестали фокусироваться, а голова соображать, откинулся на спинку стула, помассировал переносицу. Не торопясь встал, размял затекшие мышцы, потер шею под бондажем и подошел к окну.
Настина фотостудия находилась на двадцатом этаже гостиницы, и с этой высоты город открывался, как на ладони. На востоке ночь уже сменила краски на более светлые, сумрак городских улиц стал прозрачней, поблескивали влажные крыши, но машин на дорогах еще не прибавилось. Они шелестели по асфальту, разрезая тишину фарами. Раннее летнее утро провинциального, не самого замухрыжного городишки.
Костя открыл окно, оперся на подоконник и с удовольствием втянул свежий еще не пропитанный пылью и газами воздух. На душе спокойно и умиротворенно, но какая-то крупинка грусти все же затесалась, придавая чувствам совершенно другое направление. «И, вроде, жив и здоров, и, вроде, жить — не тужить. Так откуда взялась печаль?»
Губы непроизвольно поджались, а брови сдвинулись. Васильев пристроился у окна, впитывая неожиданное состояние в его относительно размеренной жизни. Даже захотелось поделиться с кем-нибудь этими мыслями, но здраво рассудил, что будет послан далеко и надолго за такие неурочные звонки.
Возможно, один человек отозвался бы на смс, хотя у парня, в его возрасте, наверняка есть чем заняться летней ночью и не переписываться с незнакомцем по телефону.
То, что неизвестный криворукий водитель, поцарапавший любимый автомобиль, оказался вполне себе известным знакомцем, Костя узнал сразу же после свадьбы. Автомеханик Николай подсказал модель и описал владельца, Роман проговорился по поводу ситуации с машиной свидетеля и, судя по всему, Игорь на свадьбе уже точно знал, чей автомобиль отправил на внеплановый ремонт. С тех пор Васильев уже не раз удостоверился, что у Русакова явно проблемы с координацией — постоянно влипал в истории с членовредительством. Причем, пострадавшим в большинстве случаев выходил он сам. Но и посторонних рикошетом цепляло.
Страница 24 из 75
