Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21578
— Игорь, — подал голос Васильев, — пообещай мне кое-что.
— Что еще? — парень сложил руки на груди.
— Больше никогда и ни при каких обстоятельствах не встречайся с этим человеком.
— Почему? — удивился Русаков.
— Пообещай!
— Он не показался мне опасным или странным.
— Когда покажется, будет уже поздно! — рявкнул Васильев.
— Да ну тебя, — рассерженно отмахнулся Игорь. — Это ты сегодня себя странно ведешь.
Он больше расстроился, что толком не увидел фейерверк. Вместо этого по какой-то неведомой причине растаскивал двух мужиков. Это озадачивало, а Васильев явно объяснять ничего не собирался.
Игорь нервно развернулся и направился обратно к кострам, домикам и палаткам. Кое-кто собирался домой, как Ольгина семья, кто-то укладывал детей спать, кто-то планировал продолжить посиделки, а с утра пойти на рыбалку. Русаков опять пристроился в компанию, с интересом слушая разговоры и посмеиваясь над историями.
Костя прибрел следом, уселся за стол и оглядел оставшихся: Марьин все еще пребывал в счастливой прострации, на вопросы не реагировал; Екатерина забрала Бориса домой; Александр Андреевич, как обычно, веселил публику рассказами. Васильев попробовал оценить ситуацию, лениво жуя остывший кусок мяса.
«Наверное, зря я так на Игоря набросился. Можно было бы все спокойней объяснить. Не со всеми подробностями конечно, но хотя бы в общих чертах. И не орать, как потерпевший, — решил он, наблюдая за Русаковым. — Гляньте-ка, хвост распушил, Шуре во все десны улыбается, массажиста за бицепс щупает, с Ремневым спорит. А Колян уже зубами скрипит, Мишаня губеху обиженно завернул, да и у Степана не забалуешь — он единственный, кто Лехин авторитет шатать может. А Слоныш-то и хохочет, и зубами сверкает. Засранец».
Васильева неприятно поразило такое преображение Игоря из замкнутого застенчивого и не особо разговорчивого парня, каким он его узнал, в этого хохочущего зубоскала, у которого проснулась тяга к тактильным ощущениям. Потом его мысли плавно перетекли к разговору с Ильей, и он задумался над предстоящей перспективой. Чтобы одному не ломать голову, достал телефон и набрал сообщение криворукому водителю.
«У тебя бывает так, вроде бы ничего не ждешь, а судьба подкидывает что-то новенькое. И не знаешь, как распорядиться таким» подарком«.»
Васильев отправил текст и посмотрел на веселящуюся компанию. Но Русаков никак не отреагировал. Он вообще даже не дернулся, чтобы достать телефон из кармана.
«Чего молчишь? У тебя в жизни вообще никаких происшествий нет?» — повторно попытался привлечь внимание Костя.
Но Игорь опять проигнорировал смс. «Ничеси, — неприятно удивился Костя. — И что теперь? Ойфсе? Ну и хрен с тобой. Я тоже обижаться умею».
Васильев убрал телефон и обескуражено побрел в сторону домиков, где ночевала дочка. Игорь растянулся на жесткой кровати и только тогда вспомнил, что надо бы позвонить родным, сообщить как устроился и что с ним все в порядке. День выдался насыщенный впечатлениями и неожиданными открытиями, которые озадачивали, заставляли нервно подрагивать руки и в душе появлялось необъяснимое беспокойство. Русаков достал телефон, нажал на включение. Огоньки на аппарате не засветились — телефон разрядился полностью и оживать не собирался.
Выругавшись сквозь зубы, попросил зарядку у Ромки. Тот тоже благополучно оставил ее дома.
— Перед тем, как батарея села, Татьяна Ивановна звонила. Я сказал, что у тебя все хорошо, чтобы не волновалась. А зачем мне зарядка-то? Все самое дорогое у меня рядом, под боком.
Женя в этот самый момент устраивала голову на плече у мужа.
У Натальи зарядка оказалась с другим переходником. Пришлось поскрипеть зубами и укладываться спать. Больше всего его расстраивало, что не смог отправить хоть пару строк «Реальному нереалу». Обычно их переписка заставляла губы непроизвольно растягиваться, и что-то радостное теплилось в груди, когда он находился на границе между сном и бодрствованием. А сегодня пришлось с трудом засыпать под похрапывание Натальи, возню и подозрительное сопение ее сына, хихиканье и перешептывания молодоженов.
Утро он благополучно проспал, и рыбалку пропустил. Когда разлепил глаза, подскочил с места, вспоминая, где находится и что тут делает. Зябко почесываясь, вышел на улицу. Солнце слепило, утренняя прохлада пробралась под одежду, вызывая мурашки по всему телу. Народ неспешно занимался своими делами: кто варил уху, кто развлекался с детьми, кто, так же как и он, соображал, чем заняться.
На парковке у знакомой зеленой машины наблюдалось подозрительное движение: Васильев явно собирался отчаливать.
— Стой! — вскрикнул Игорь.
Костя даже вздрогнул от неожиданности, а когда разглядел всклокоченного Русакова, скривил недовольное выражение лица.
— Что? — с подозрением поинтересовался у парня.
— Куда?
— Что еще? — парень сложил руки на груди.
— Больше никогда и ни при каких обстоятельствах не встречайся с этим человеком.
— Почему? — удивился Русаков.
— Пообещай!
— Он не показался мне опасным или странным.
— Когда покажется, будет уже поздно! — рявкнул Васильев.
— Да ну тебя, — рассерженно отмахнулся Игорь. — Это ты сегодня себя странно ведешь.
Он больше расстроился, что толком не увидел фейерверк. Вместо этого по какой-то неведомой причине растаскивал двух мужиков. Это озадачивало, а Васильев явно объяснять ничего не собирался.
Игорь нервно развернулся и направился обратно к кострам, домикам и палаткам. Кое-кто собирался домой, как Ольгина семья, кто-то укладывал детей спать, кто-то планировал продолжить посиделки, а с утра пойти на рыбалку. Русаков опять пристроился в компанию, с интересом слушая разговоры и посмеиваясь над историями.
Костя прибрел следом, уселся за стол и оглядел оставшихся: Марьин все еще пребывал в счастливой прострации, на вопросы не реагировал; Екатерина забрала Бориса домой; Александр Андреевич, как обычно, веселил публику рассказами. Васильев попробовал оценить ситуацию, лениво жуя остывший кусок мяса.
«Наверное, зря я так на Игоря набросился. Можно было бы все спокойней объяснить. Не со всеми подробностями конечно, но хотя бы в общих чертах. И не орать, как потерпевший, — решил он, наблюдая за Русаковым. — Гляньте-ка, хвост распушил, Шуре во все десны улыбается, массажиста за бицепс щупает, с Ремневым спорит. А Колян уже зубами скрипит, Мишаня губеху обиженно завернул, да и у Степана не забалуешь — он единственный, кто Лехин авторитет шатать может. А Слоныш-то и хохочет, и зубами сверкает. Засранец».
Васильева неприятно поразило такое преображение Игоря из замкнутого застенчивого и не особо разговорчивого парня, каким он его узнал, в этого хохочущего зубоскала, у которого проснулась тяга к тактильным ощущениям. Потом его мысли плавно перетекли к разговору с Ильей, и он задумался над предстоящей перспективой. Чтобы одному не ломать голову, достал телефон и набрал сообщение криворукому водителю.
«У тебя бывает так, вроде бы ничего не ждешь, а судьба подкидывает что-то новенькое. И не знаешь, как распорядиться таким» подарком«.»
Васильев отправил текст и посмотрел на веселящуюся компанию. Но Русаков никак не отреагировал. Он вообще даже не дернулся, чтобы достать телефон из кармана.
«Чего молчишь? У тебя в жизни вообще никаких происшествий нет?» — повторно попытался привлечь внимание Костя.
Но Игорь опять проигнорировал смс. «Ничеси, — неприятно удивился Костя. — И что теперь? Ойфсе? Ну и хрен с тобой. Я тоже обижаться умею».
Васильев убрал телефон и обескуражено побрел в сторону домиков, где ночевала дочка. Игорь растянулся на жесткой кровати и только тогда вспомнил, что надо бы позвонить родным, сообщить как устроился и что с ним все в порядке. День выдался насыщенный впечатлениями и неожиданными открытиями, которые озадачивали, заставляли нервно подрагивать руки и в душе появлялось необъяснимое беспокойство. Русаков достал телефон, нажал на включение. Огоньки на аппарате не засветились — телефон разрядился полностью и оживать не собирался.
Выругавшись сквозь зубы, попросил зарядку у Ромки. Тот тоже благополучно оставил ее дома.
— Перед тем, как батарея села, Татьяна Ивановна звонила. Я сказал, что у тебя все хорошо, чтобы не волновалась. А зачем мне зарядка-то? Все самое дорогое у меня рядом, под боком.
Женя в этот самый момент устраивала голову на плече у мужа.
У Натальи зарядка оказалась с другим переходником. Пришлось поскрипеть зубами и укладываться спать. Больше всего его расстраивало, что не смог отправить хоть пару строк «Реальному нереалу». Обычно их переписка заставляла губы непроизвольно растягиваться, и что-то радостное теплилось в груди, когда он находился на границе между сном и бодрствованием. А сегодня пришлось с трудом засыпать под похрапывание Натальи, возню и подозрительное сопение ее сына, хихиканье и перешептывания молодоженов.
Утро он благополучно проспал, и рыбалку пропустил. Когда разлепил глаза, подскочил с места, вспоминая, где находится и что тут делает. Зябко почесываясь, вышел на улицу. Солнце слепило, утренняя прохлада пробралась под одежду, вызывая мурашки по всему телу. Народ неспешно занимался своими делами: кто варил уху, кто развлекался с детьми, кто, так же как и он, соображал, чем заняться.
На парковке у знакомой зеленой машины наблюдалось подозрительное движение: Васильев явно собирался отчаливать.
— Стой! — вскрикнул Игорь.
Костя даже вздрогнул от неожиданности, а когда разглядел всклокоченного Русакова, скривил недовольное выражение лица.
— Что? — с подозрением поинтересовался у парня.
— Куда?
Страница 44 из 75
