Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21586
Их коллега в этот момент пыталась сделать глоток из фужера, но подавилась и чуть не выплюнула все обратно.
— Вот паразиты, — прокашлялась Оля.
Игорь удивленно вытаращился на исполнителей. Он побаивался, что станет свидетелем той смущающей ситуации, когда позорятся одни, а стыдно будет ему. Боялся, что непризнанные певцы, не имея ни слуха, ни голоса, начнут терзать посетителей бара своими голосовыми импровизациями. И оказался прав — на нормальное исполнение это мало походило. У Власовой хоть и было приятное сопрано, но она напрягалась, чтобы попасть в ноты. А вот чуть хрипловатый баритон Васильева почему-то странно повлиял на душевное состояние Игоря. Костя пел легко, свободно, с чуть заметным порыкиванием. Вибрация от его голоса посылала странные импульсы в кончики пальцев Игоря, даже пришлось поставить стакан на стол, чтобы не выдать трясущихся рук.
Странный дуэт смотрелся гармонично, явно сказывалась большая практика. Но для слуха Русакова — это музыкальное издевательство приравнивалось к кошмару. И если бы они сами проявили хоть грамм серьезности, то Игорь со стыда сбежал бы от них в ту же минуту. Но весь фокус в том и заключался — певцы прекрасно отдавали себе отчет в безобразии, в котором участвовали. И получали от этого несоизмеримое удовольствие, заражая своим позитивом и куражом присутствующих.
Следующая композиция тоже позабавила публику: «Моя Оленька курит трубку. Трубку курит Оленька моя», — ревели со сцены, очень стараясь, чтобы походило на оригинал.
Их коллега веселилась, наблюдая, как издеваются над первоисточником, а после следующей песни Оля, не стесняясь, хохотала вместе с Игорем.
«Давай, Оля, давай. Давай открывай свой англо-русский словарь», — призывали со сцены, и им начали подпевать и другие посетители бара.
Последняя композиция вынесла остатки рациональности и серьезности вечера.
«У нас одна любовь и одна только жизнь, а может быть забудем всё и сбежим. Навсегда», — неожиданно пробасила Ирина. Костя поддержал ее, жеманно приподняв руку и качая пальцем из стороны в сторону: «Забуду имя любимое моё, твоё именно имя, любимое моё. И непобедимая любовь моя. Моё именно имя, любимое твоё».
Васильев приподнялся на носочки, перешагивая крест-накрест. Приседал, выпрямлял ноги и только потом поднимал торс. И все это с серьезной миной, манерно закатывая глаза, оттопыривая назад бедра. Власова рядом тоже изображала что-то среднее между «это энергичный танец», «шарики-фонарики», «холодец заказывали?»
Очевидно, что на рейтинг, который выставляет машина, людям глубоко плевать. Они пришли сюда морально поддержать подругу, поднять ей и себе настроение. И справлялись с этой задачей отлично, вовлекая в свое музыкальное хулиганство еще и случайных посетителей.
— Вух, — облегченно выдохнули певцы, плюхаясь обратно на диван. — Понравилось?
— У меня от смеха болят живот и скулы, — признался Игорь, все еще похрюкивая от смеха. — Вы какие-то неправильные взрослые.
— Ну-у, начинается, — закатила глаза Власова. — Опять мы должны вести себя в соответствии с возрастом. Сидеть перед теликом, вязать носочки и по телефону обсуждать прошедший сериал.
— По выходным самым важным событием должен быть поход в гипермаркет или на рынок за продуктами. Отдыхать только по путевке в каком-нибудь санатории для пенсионеров, — поддержал Костя. — «Нет» пешим походам, рафтингу, отдыху«дикарями».
— Никаких совместных с детьми просмотров аниме и сериалов, — поддержала Оля. — И на велике не покататься.
— Как развлечение, остается на кухне ругать правительство и мировую политику.
— И юбки носить подлинней.
— А футболки с шортами — под запрет.
— Надо белые тапки заказать, — с тоской поддержал Костя.
— Ску-у-ка-а, — грустно выдохнули все трое.
Васильева отвлек телефон. Он удивленно приподнял брови и тут же ответил:
— Привет-привет. Да, со мной, — он что-то слушал, нахмурив брови, но не дал договорить абоненту, прервал. — Вот зря ты так. Бдительней надо быть. Ольге уже половина бара глазки строит. А парень из нашей компании на нее слюной изошел.
«Парень из компании» попытался возмущенно что-то возразить, но его авторитарно заткнули движением руки.
— Если ты сейчас не начнешь сыну доверять, то когда это произойдет? Давай! Рискни! Не думал, что у Ольги муж такой межеумный мордофиля.
Не дожидаясь ответа, отключил связь и посмотрел на сотрапезников.
— Что?
— Экий ты маракуша, — осуждающе покачала головой Ирина.
Васильев не успел ответить, так как в зал ввалилась странная троица. Девушки поддерживали друг друга и очень старались оставаться в вертикальном положении.
— Ого, — несколько озадаченно, но все же приветливо воскликнул Костя. — Жень, тебе не под боком ли у мужа надо бы находиться?
— Вот паразиты, — прокашлялась Оля.
Игорь удивленно вытаращился на исполнителей. Он побаивался, что станет свидетелем той смущающей ситуации, когда позорятся одни, а стыдно будет ему. Боялся, что непризнанные певцы, не имея ни слуха, ни голоса, начнут терзать посетителей бара своими голосовыми импровизациями. И оказался прав — на нормальное исполнение это мало походило. У Власовой хоть и было приятное сопрано, но она напрягалась, чтобы попасть в ноты. А вот чуть хрипловатый баритон Васильева почему-то странно повлиял на душевное состояние Игоря. Костя пел легко, свободно, с чуть заметным порыкиванием. Вибрация от его голоса посылала странные импульсы в кончики пальцев Игоря, даже пришлось поставить стакан на стол, чтобы не выдать трясущихся рук.
Странный дуэт смотрелся гармонично, явно сказывалась большая практика. Но для слуха Русакова — это музыкальное издевательство приравнивалось к кошмару. И если бы они сами проявили хоть грамм серьезности, то Игорь со стыда сбежал бы от них в ту же минуту. Но весь фокус в том и заключался — певцы прекрасно отдавали себе отчет в безобразии, в котором участвовали. И получали от этого несоизмеримое удовольствие, заражая своим позитивом и куражом присутствующих.
Следующая композиция тоже позабавила публику: «Моя Оленька курит трубку. Трубку курит Оленька моя», — ревели со сцены, очень стараясь, чтобы походило на оригинал.
Их коллега веселилась, наблюдая, как издеваются над первоисточником, а после следующей песни Оля, не стесняясь, хохотала вместе с Игорем.
«Давай, Оля, давай. Давай открывай свой англо-русский словарь», — призывали со сцены, и им начали подпевать и другие посетители бара.
Последняя композиция вынесла остатки рациональности и серьезности вечера.
«У нас одна любовь и одна только жизнь, а может быть забудем всё и сбежим. Навсегда», — неожиданно пробасила Ирина. Костя поддержал ее, жеманно приподняв руку и качая пальцем из стороны в сторону: «Забуду имя любимое моё, твоё именно имя, любимое моё. И непобедимая любовь моя. Моё именно имя, любимое твоё».
Васильев приподнялся на носочки, перешагивая крест-накрест. Приседал, выпрямлял ноги и только потом поднимал торс. И все это с серьезной миной, манерно закатывая глаза, оттопыривая назад бедра. Власова рядом тоже изображала что-то среднее между «это энергичный танец», «шарики-фонарики», «холодец заказывали?»
Очевидно, что на рейтинг, который выставляет машина, людям глубоко плевать. Они пришли сюда морально поддержать подругу, поднять ей и себе настроение. И справлялись с этой задачей отлично, вовлекая в свое музыкальное хулиганство еще и случайных посетителей.
— Вух, — облегченно выдохнули певцы, плюхаясь обратно на диван. — Понравилось?
— У меня от смеха болят живот и скулы, — признался Игорь, все еще похрюкивая от смеха. — Вы какие-то неправильные взрослые.
— Ну-у, начинается, — закатила глаза Власова. — Опять мы должны вести себя в соответствии с возрастом. Сидеть перед теликом, вязать носочки и по телефону обсуждать прошедший сериал.
— По выходным самым важным событием должен быть поход в гипермаркет или на рынок за продуктами. Отдыхать только по путевке в каком-нибудь санатории для пенсионеров, — поддержал Костя. — «Нет» пешим походам, рафтингу, отдыху«дикарями».
— Никаких совместных с детьми просмотров аниме и сериалов, — поддержала Оля. — И на велике не покататься.
— Как развлечение, остается на кухне ругать правительство и мировую политику.
— И юбки носить подлинней.
— А футболки с шортами — под запрет.
— Надо белые тапки заказать, — с тоской поддержал Костя.
— Ску-у-ка-а, — грустно выдохнули все трое.
Васильева отвлек телефон. Он удивленно приподнял брови и тут же ответил:
— Привет-привет. Да, со мной, — он что-то слушал, нахмурив брови, но не дал договорить абоненту, прервал. — Вот зря ты так. Бдительней надо быть. Ольге уже половина бара глазки строит. А парень из нашей компании на нее слюной изошел.
«Парень из компании» попытался возмущенно что-то возразить, но его авторитарно заткнули движением руки.
— Если ты сейчас не начнешь сыну доверять, то когда это произойдет? Давай! Рискни! Не думал, что у Ольги муж такой межеумный мордофиля.
Не дожидаясь ответа, отключил связь и посмотрел на сотрапезников.
— Что?
— Экий ты маракуша, — осуждающе покачала головой Ирина.
Васильев не успел ответить, так как в зал ввалилась странная троица. Девушки поддерживали друг друга и очень старались оставаться в вертикальном положении.
— Ого, — несколько озадаченно, но все же приветливо воскликнул Костя. — Жень, тебе не под боком ли у мужа надо бы находиться?
Страница 51 из 75
