О любви, настоящей и нет

1959-1960

Мы попали в сей мир, как в силок воробей.

Мы полны беспокойства, надежд и скорбей.

В эту круглую клетку, где нету дверей,

Мы попали с тобой не по воле своей.

Пернелла.

Пернелла работала в саду. Она разрыхляла землю специальной лопаточкой, выдергивала сорняки, захватывая пальцами стебель у самого основания, вытягивала осторожно, чтобы не оборвать корень. Потом присыпала особым составом, который Николя изобрел в часы досуга, разравнивала землю миниатюрными граблями. Она подвязывала отягощенные бутонами стебли к деревянным колышкам, следя, чтобы шелковая лента поддерживала, но не перетягивала их. Затем аккуратно расправляла листья и равномерно распределяла бутоны. Только после этого наступал черед магии — взмах палочкой, и ни один вредитель не сядет на ее цветы.

Пернелла отступила полюбоваться на дело своих рук. Ее розы были великолепны! Сочно-зеленые листья, тоненькие иглы шипов, тугие бутоны, обещавшие вскоре распуститься пышными цветами. Таких роз не было ни у кого! Разве что, Кендра Дамблдор могла бы со временем добиться похожего результата. Но, после случившегося в ее семье несчастья, она не могла уделять розовому саду достаточно времени, и он захирел. Розовые кусты буйно разрослись, словно заросли дикого шиповника, цвета измельчали… А после смерти Кендры сад пришел в запустение.

Пернелла вздохнула. Мало кто понимает, что садоводство — это искусство, заниматься им нужно с душой, с полной самоотдачей, а не просто махать волшебной палочкой. Раз — и сорняков нет! Два — удобрения в земле! Три — кусты политы водой! Цветы не терпят такого небрежения, им нужны человеческие руки, нужна забота и ласка, тогда они вырастают сильными и здоровыми, обильно и долго цветут, наполняя воздух благоуханием.

Пернелла покачала головой. Она еще помнила те времена, когда все самолично ухаживали за цветами, не подпуская к ним ни домовых эльфов, ни помощников. Теперь не то, все спешат, спешат… Скажите, зачем разбивать сад, если работа с землей не в радость? Да и разве только с цветами так? Небрежность и расхлябанность проявляются во всем. Уже не увидишь на кухонных полках начищенной до блеска медной утвари, а на обеденном столе белоснежной накрахмаленной скатерти, на окнах вышитых занавесок. Белье не обшивают ручным кружевом, не крахмалят воротничков и манжет, наверное, потому и чепцы перестали носить — какой же чепец без накрахмаленных кружев! И косы! Страшно подумать: ведьмы разучились заплетать косы, укладывать их вокруг головы, закалывая заговоренными шпильками! А как же тогда с колдовскими песнями расплетать волосы и расчесывать их волшебным гребнем?

Все теперь делается впопыхах, кое-как. И ладно бы магглорожденные ставили свою жестяную посуду на скользкую пеструю клеенку. У магглов каждые десять лет какое-то новшество: то газ, то электричество, то новые материалы, то диковинные приборы для стирки и уборки. Но волшебники? Волшебники, чем пользовались сотни лет, тем и продолжают пользоваться, но работают без души, да еще жалуются постоянно, что ничего не успевают. Все можно успеть, если стараться! Если работать аккуратно и вдумчиво, не переделывать сделанное наспех, не кидаться от одного незаконченного дела к другому! Не отвлекаться и не витать в облаках!

Пернелла поджала губы недовольно. Вот, полюбуйтесь, чудушко! Замерла, как истукан, глаза пустые. Взрослая девица, Пернелла в ее возрасте замужем была, со всем хозяйством сама управлялась. А за этой ходить нужно, все поправлять. Впрочем, справедливости ради, здесь современные нравы не виноваты. Пернелла не удивилась бы, ешь она прямо из котелка руками. Это же Принц!

Собственно, к чему-то подобному Пернелла и приготовилась, когда старенький, легкий, как одуванчик, поверенный, прочел ей завещание. Принцы вымерли, все, кроме семилетней девочки, и родни у них не осталось. Кто-то дотошный поднял древние записи и отыскал-таки старинное, давно забытое родство с ней, с Пернеллой. Вот и назвали ее опекуном и душеприказчиком в завещании. Наследства было — кот наплакал: дом, мебель — все ушло на оплату долгов, а семейные реликвии, библиотека и то, что имело хоть какую-то ценность, давно было продано или разворовано.

Пернелла слушала юридические формулировки и думала, думала… Отказаться от девочки она не могла: хорошо понимала, что ребенок, воспитанный Принцами до семи лет, среди магглов не выживет. Говорят, сейчас психбольницы совсем не такие, как прежде: на цепь в них уже не сажают и за деньги пациентов не показывают. Однако сами препараты, предназначенные для лечения, превращают человека в овощ, а есть еще лоботомия и экспериментальные методы.

Долг Пернеллы — предоставить девочке кров и пищу до одиннадцати лет, ну и на летние месяцы — до семнадцати. Вопрос в том, как это сделать с наименьшими потерями? Чтобы не пострадал Николя, его работа, его досуг? Помощницей она, конечно, не станет, но ее нужно сразу приучить к порядку, внушить уважение к дому, где она будет жить.