Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14703
Правое крыло второго этажа — там, где еще минуту назад в окне виднелся до боли знакомый силуэт Темного Лорда, — снесло начисто, словно в доме прозвучала не Авада, а, как минимум, Бомбарда Максима.
— Ты что наделал, придурок! — в ужасе простонала Беллатрикс и метнулась к дому. Чудом не зацепившись полами мантии за распахнутую взрывом калитку, она птицей пронеслась по мощеной дорожке и скрылась внутри. Жалобно заскрипела повисшая на одной петле входная дверь.
Барти бросился следом. Перепрыгнув через лежащий посреди холла труп Джеймса Поттера, он в несколько скачков одолел скрипящую деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, и застыл, глядя на открывшуюся его глазам картину.
Нет, его не впечатлили ни снесенные напрочь стены, ни полузасыпанный камнями женский труп, ни перевернутая кроватка, ни вопящий где-то в углу ребенок, — это зрелище было привычным, даже, можно сказать, обыденным. Его поразила застывшая посреди разрушенной комнаты Беллатрикс: всегда невероятно оживляющаяся от подобного антуража, сейчас она стояла неподвижно, прижав руки к груди, и полным ужаса взглядом смотрела на что-то, укрытое от глаз Барти покосившейся коробкой комода. Барти подошел поближе, посветил Люмосом и судорожно сглотнул: из-под груды тряпья и битой черепицы торчали сапоги. Невероятно знакомые сапоги, из дорогущей кожи гиппокампа, подбитые квадратными коваными гвоздиками… В Британии такие сапоги носили только два знакомых Барти Краучу человека: Люциус Малфой, откопавший где-то в Италии чудо-мастера, умеющего шить безмозольную обувь, и…
— Повелитель… — выдохнула Белла, опускаясь на колени у безжизненного тела Темного Лорда.
Барти не мог поверить своим глазам. Темный Лорд — всесильный и всемогущий волшебник. Величайший волшебник. Непобедимый! Он просто не может закончить свою жизнь вот так — в развалинах чужого дома, рядом с хнычущим ребенком, посреди разбросанных игрушек и детских вещей…
Очевидно, и Беллатрикс было трудно в это поверить. Одним движением развеяв кучу мусора, скрывающего упавшее навзничь тело, она осторожно потрясла Темного Лорда за плечо, затем скользнула пальцами под ворот мантии, проверяя, бьется ли пульс, взялась за запястье… Ее движения становились все быстрее и лихорадочнее. Не получив желанного результата, она рывком разорвала застежку мантии и приникла ухом к груди Повелителя.
Барти наконец-то удалось сбросить с себя оцепенение, и он, отбросив останки комода куда-то в темноту, поторопился присесть рядом с Беллой.
— Ну что? — неуверенным голосом спросил он.
— Я не слышу… — прошептала Беллатрикс, подняв на него отчаянные глаза. — Я не слышу, бьется ли у него сердце, у меня в висках стучит. Попробуй ты!
Барти встал на колени и тоже приложил ухо к батистовой манишке. Затаил дыхание, прислушался. Тишина.
Он поднял голову, посмотрел на Беллатрикс, снова прислушался.
— Ну? — коротко выдохнула Белла.
Барти молча качнул головой.
— Не-е-ет, — простонала Беллатрикс, — не может быть. Этого просто не может быть…
Она оттолкнула Барти и, подсвечивая Люмосом, принялась осматривать тело Темного Лорда в поисках повреждений.
— Он не мог умереть, просто не мог, — бормотала она, лихорадочно ощупывая его с головы до ног. Зажатая в руке Повелителя палочка мешала, и Белла, осторожно вытащив ее из коченеющих пальцев, отложила в сторону. — Его не могли убить. Его просто некому было убить. В доме больше никого не было, Повелитель бы заметил — он всегда был внимателен и осторожен. Не мог же его убить вот этот ребенок?
Она кивнула в сторону заходящегося в крике мальчика.
— А почему бы и нет? — Барти окинул ребенка изучающим взглядом. — Стихийный выброс на фоне стресса…
— О чем ты говоришь, Барти! — Беллатрикс глянула так, что остальные версии Барти предпочел не озвучивать. — Какой выброс! Ему всего лишь год с небольшим! Он такой же, как Драко, то есть умеет только орать и пускать слюни, больше ничего. У него еще даже магия толком не проснулась. И я не понимаю, почему он вообще до сих пор жив — ведь я собственными глазами видела выпущенный Повелителем луч Авады!
— Ты хочешь, чтобы я его прикончил? — деловито поинтересовался Барти, поднимая палочку.
Беллатрикс на миг оторвалась от ощупывания тела Темного Лорда и, подняв голову, посмотрела на Барти с искренним недоумением:
— С ума сошел? Это же единственный свидетель!
— Свидетель? — Барти нервно хохотнул. — Да какой из него свидетель! Ты же сама только что сказала, что он только и умеет, что орать и слюни пускать.
— Барти Крауч, ты неисправимый идиот! — зло констатировала Беллатрикс, и Барти от души порадовался, что руки у нее заняты: пребывая в расстроенных чувствах, боевая соратница особо не разбирала, где свой, где чужой, и в ответ на неудачную реплику могла не только повертеть пальцем у виска, но и заклинанием приложить.
— Ты что наделал, придурок! — в ужасе простонала Беллатрикс и метнулась к дому. Чудом не зацепившись полами мантии за распахнутую взрывом калитку, она птицей пронеслась по мощеной дорожке и скрылась внутри. Жалобно заскрипела повисшая на одной петле входная дверь.
Барти бросился следом. Перепрыгнув через лежащий посреди холла труп Джеймса Поттера, он в несколько скачков одолел скрипящую деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, и застыл, глядя на открывшуюся его глазам картину.
Нет, его не впечатлили ни снесенные напрочь стены, ни полузасыпанный камнями женский труп, ни перевернутая кроватка, ни вопящий где-то в углу ребенок, — это зрелище было привычным, даже, можно сказать, обыденным. Его поразила застывшая посреди разрушенной комнаты Беллатрикс: всегда невероятно оживляющаяся от подобного антуража, сейчас она стояла неподвижно, прижав руки к груди, и полным ужаса взглядом смотрела на что-то, укрытое от глаз Барти покосившейся коробкой комода. Барти подошел поближе, посветил Люмосом и судорожно сглотнул: из-под груды тряпья и битой черепицы торчали сапоги. Невероятно знакомые сапоги, из дорогущей кожи гиппокампа, подбитые квадратными коваными гвоздиками… В Британии такие сапоги носили только два знакомых Барти Краучу человека: Люциус Малфой, откопавший где-то в Италии чудо-мастера, умеющего шить безмозольную обувь, и…
— Повелитель… — выдохнула Белла, опускаясь на колени у безжизненного тела Темного Лорда.
Барти не мог поверить своим глазам. Темный Лорд — всесильный и всемогущий волшебник. Величайший волшебник. Непобедимый! Он просто не может закончить свою жизнь вот так — в развалинах чужого дома, рядом с хнычущим ребенком, посреди разбросанных игрушек и детских вещей…
Очевидно, и Беллатрикс было трудно в это поверить. Одним движением развеяв кучу мусора, скрывающего упавшее навзничь тело, она осторожно потрясла Темного Лорда за плечо, затем скользнула пальцами под ворот мантии, проверяя, бьется ли пульс, взялась за запястье… Ее движения становились все быстрее и лихорадочнее. Не получив желанного результата, она рывком разорвала застежку мантии и приникла ухом к груди Повелителя.
Барти наконец-то удалось сбросить с себя оцепенение, и он, отбросив останки комода куда-то в темноту, поторопился присесть рядом с Беллой.
— Ну что? — неуверенным голосом спросил он.
— Я не слышу… — прошептала Беллатрикс, подняв на него отчаянные глаза. — Я не слышу, бьется ли у него сердце, у меня в висках стучит. Попробуй ты!
Барти встал на колени и тоже приложил ухо к батистовой манишке. Затаил дыхание, прислушался. Тишина.
Он поднял голову, посмотрел на Беллатрикс, снова прислушался.
— Ну? — коротко выдохнула Белла.
Барти молча качнул головой.
— Не-е-ет, — простонала Беллатрикс, — не может быть. Этого просто не может быть…
Она оттолкнула Барти и, подсвечивая Люмосом, принялась осматривать тело Темного Лорда в поисках повреждений.
— Он не мог умереть, просто не мог, — бормотала она, лихорадочно ощупывая его с головы до ног. Зажатая в руке Повелителя палочка мешала, и Белла, осторожно вытащив ее из коченеющих пальцев, отложила в сторону. — Его не могли убить. Его просто некому было убить. В доме больше никого не было, Повелитель бы заметил — он всегда был внимателен и осторожен. Не мог же его убить вот этот ребенок?
Она кивнула в сторону заходящегося в крике мальчика.
— А почему бы и нет? — Барти окинул ребенка изучающим взглядом. — Стихийный выброс на фоне стресса…
— О чем ты говоришь, Барти! — Беллатрикс глянула так, что остальные версии Барти предпочел не озвучивать. — Какой выброс! Ему всего лишь год с небольшим! Он такой же, как Драко, то есть умеет только орать и пускать слюни, больше ничего. У него еще даже магия толком не проснулась. И я не понимаю, почему он вообще до сих пор жив — ведь я собственными глазами видела выпущенный Повелителем луч Авады!
— Ты хочешь, чтобы я его прикончил? — деловито поинтересовался Барти, поднимая палочку.
Беллатрикс на миг оторвалась от ощупывания тела Темного Лорда и, подняв голову, посмотрела на Барти с искренним недоумением:
— С ума сошел? Это же единственный свидетель!
— Свидетель? — Барти нервно хохотнул. — Да какой из него свидетель! Ты же сама только что сказала, что он только и умеет, что орать и слюни пускать.
— Барти Крауч, ты неисправимый идиот! — зло констатировала Беллатрикс, и Барти от души порадовался, что руки у нее заняты: пребывая в расстроенных чувствах, боевая соратница особо не разбирала, где свой, где чужой, и в ответ на неудачную реплику могла не только повертеть пальцем у виска, но и заклинанием приложить.
Страница 10 из 62
