Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14697
Он действительно упивался ею, впитывая густые тяжелые эманации, повисшие в воздухе, каждой клеточкой своего тела… Вот и сейчас он наблюдал за происходящим в детской, чувствуя, как его с каждой секундой все больше переполняет бушующая сила, как она бурлит в нем, требуя выплеснуться в ликующем крике и, выхватив палочку, сеять смерть и разрушение,
Тем временем Лили Поттер бросилась навстречу Темному Лорду, раскинув руки так, словно пытаясь его обнять, и что-то закричала — очевидно, умоляя о пощаде.
— Эх, колдокамеру бы сюда… — не удержавшись, прошептал Барти. Лили Поттер в своем отчаянном порыве была невероятно хороша и прямо-таки просилась украсить передовицу «Еженедельного пророка» своим предсмертным портретом.
Но Темный Лорд, конечно же, не собирался бросаться в ее объятия. Два коротких слова, изящный взмах — и Лили Поттер, как и ее муж, тут же упала, сраженная смертельным заклинанием.
У Барти сладко екнуло под ложечкой. По телу пробежала дрожь, отозвавшись в кончиках пальцев неслышным звоном, и Барти невольно облизал губы. Вот ради таких упоительно прекрасных мгновений и стоит жить в этом загаженном мире…
Темный Лорд опустил палочку, на мгновение задержал взгляд на упавшем теле Лили Поттер и повернулся к ребенку.
Барти разочарованно вздохнул. С того места, где они с Беллатрикс стояли, детская кроватка не была видна, а значит, третий акт «Трагедии в Годриковой Лощине» пройдет за закрытым занавесом.
В голове сами собой начали складываться строчки будущего репортажа. Барти живо представил, как Бертрам Брайтвэйт — главный редактор «Ежедневного Пророка» — довольно урчит в бороду, просматривая присланный ему на рассвете текст, и тут же приправляет его душещипательными оборотами вроде«залитого слезами нежного лица», «умоляющих очаровательных глаз» и«срывающегося в рыдания женского голоса». Барти даже пожалел, что в этот раз не сможет явиться вслед за совой в редакцию и, прячась под дезиллюминационным, понаблюдать за Брайтвейтом: в последнем своем репортаже, касающемся истребления семейки Боунсов, он неосторожно допустил несколько лишних подробностей, и кое-кто в редакции высказал предположение, что «Даффи Хэйс» — под таким псевдонимом писал Барти — имеет отношение к Пожирателям Смерти. Поэтому в этот раз с«показаниями очевидца», пожалуй, придется слегка повременить. Но полностью отказаться от написания репортажа Барти был не в силах.
— Кто выпускает Метку — ты или я? — вдруг поинтересовалась Беллатрикс и постучала каблучком, стряхивая с обуви налипшую листву.
Барти возликовал — все-таки его неожиданная идея нашла отклик в сердце любимой соратницы — однако от проявления бурного восторга удержался: Темный Лорд уже поднимал палочку, готовясь нанести смертельный удар.
— Кнат или галлеон? — коротко спросил он.
— Галлеон.
— Я! — довольно выдохнул Барти. Беллатрикс насмешливо фыркнула, но Барти не обиделся: ближе к тридцати годам, возможно, и он будет смотреть на восторженных новичков с отеческой снисходительностью, но сейчас… сейчас просто отойдите в сторону, милая леди, и дайте Барти Краучу-младшему от души насладиться волшебным моментом.
Он наскоро окинул взглядом улицу — не появились ли на горизонте случайные свидетели — и, дождавшись взмаха руки Повелителя, резко выбросил палочку вверх:
— Морсмодре!
Заклинание пронеслось над верхушками деревьев и взлетело в небо. Краем глаза Барти взглянул на дом — и вдруг замер, пораженный вспышкой в окне детской. Вспышкой, слишком яркой для обычной авады.
Барти нахмурился, пытаясь сообразить, что бы это могло значить, но тут в его уши ворвался оглушительный грохот. Барти ударило в грудь чем-то тяжелым, оторвало от распахнувшейся калитки и впечатало прямо в колючую изгородь дома напротив. С трудом поднявшись на ноги и проверив первым делом, не сломалась ли палочка, он поднял голову и увидел, как в нескольких ярдах от него с земли поднимается такая же ошеломленная неожиданным взрывом Белла.
— Что… что это было? — хрипло выговорил Барти, чувствуя, как мерзко поскрипывает на зубах песок. Обычно он не задавал таких глупых вопросов, но в этот момент просто не мог поверить собственным глазам: на месте новенького двухэтажного коттеджа Поттеров колыхалось густое темное облако.
Остро запахло гарью. Где-то надрывно заплакал ребенок.
Барти поспешно протер запорошенные глаза и, не надеясь что-либо рассмотреть в тусклом свете фонарей и распустившейся над домом Темной Метки, взмахнул палочкой:
— Люмос!
— Cliario Airos! — в тот же миг воскликнула Беллатрикс.
Порыв холодного воздуха разогнал грязно-серый туман, яркий луч света пронзил темноту, и Барти, не удержавшись, крепко выругался.
В доме больше не было детской. Как не было больше ни острой черепичной крыши, ни закопченной дымовой трубы, ни широкого трехстворчатого окна.
Тем временем Лили Поттер бросилась навстречу Темному Лорду, раскинув руки так, словно пытаясь его обнять, и что-то закричала — очевидно, умоляя о пощаде.
— Эх, колдокамеру бы сюда… — не удержавшись, прошептал Барти. Лили Поттер в своем отчаянном порыве была невероятно хороша и прямо-таки просилась украсить передовицу «Еженедельного пророка» своим предсмертным портретом.
Но Темный Лорд, конечно же, не собирался бросаться в ее объятия. Два коротких слова, изящный взмах — и Лили Поттер, как и ее муж, тут же упала, сраженная смертельным заклинанием.
У Барти сладко екнуло под ложечкой. По телу пробежала дрожь, отозвавшись в кончиках пальцев неслышным звоном, и Барти невольно облизал губы. Вот ради таких упоительно прекрасных мгновений и стоит жить в этом загаженном мире…
Темный Лорд опустил палочку, на мгновение задержал взгляд на упавшем теле Лили Поттер и повернулся к ребенку.
Барти разочарованно вздохнул. С того места, где они с Беллатрикс стояли, детская кроватка не была видна, а значит, третий акт «Трагедии в Годриковой Лощине» пройдет за закрытым занавесом.
В голове сами собой начали складываться строчки будущего репортажа. Барти живо представил, как Бертрам Брайтвэйт — главный редактор «Ежедневного Пророка» — довольно урчит в бороду, просматривая присланный ему на рассвете текст, и тут же приправляет его душещипательными оборотами вроде«залитого слезами нежного лица», «умоляющих очаровательных глаз» и«срывающегося в рыдания женского голоса». Барти даже пожалел, что в этот раз не сможет явиться вслед за совой в редакцию и, прячась под дезиллюминационным, понаблюдать за Брайтвейтом: в последнем своем репортаже, касающемся истребления семейки Боунсов, он неосторожно допустил несколько лишних подробностей, и кое-кто в редакции высказал предположение, что «Даффи Хэйс» — под таким псевдонимом писал Барти — имеет отношение к Пожирателям Смерти. Поэтому в этот раз с«показаниями очевидца», пожалуй, придется слегка повременить. Но полностью отказаться от написания репортажа Барти был не в силах.
— Кто выпускает Метку — ты или я? — вдруг поинтересовалась Беллатрикс и постучала каблучком, стряхивая с обуви налипшую листву.
Барти возликовал — все-таки его неожиданная идея нашла отклик в сердце любимой соратницы — однако от проявления бурного восторга удержался: Темный Лорд уже поднимал палочку, готовясь нанести смертельный удар.
— Кнат или галлеон? — коротко спросил он.
— Галлеон.
— Я! — довольно выдохнул Барти. Беллатрикс насмешливо фыркнула, но Барти не обиделся: ближе к тридцати годам, возможно, и он будет смотреть на восторженных новичков с отеческой снисходительностью, но сейчас… сейчас просто отойдите в сторону, милая леди, и дайте Барти Краучу-младшему от души насладиться волшебным моментом.
Он наскоро окинул взглядом улицу — не появились ли на горизонте случайные свидетели — и, дождавшись взмаха руки Повелителя, резко выбросил палочку вверх:
— Морсмодре!
Заклинание пронеслось над верхушками деревьев и взлетело в небо. Краем глаза Барти взглянул на дом — и вдруг замер, пораженный вспышкой в окне детской. Вспышкой, слишком яркой для обычной авады.
Барти нахмурился, пытаясь сообразить, что бы это могло значить, но тут в его уши ворвался оглушительный грохот. Барти ударило в грудь чем-то тяжелым, оторвало от распахнувшейся калитки и впечатало прямо в колючую изгородь дома напротив. С трудом поднявшись на ноги и проверив первым делом, не сломалась ли палочка, он поднял голову и увидел, как в нескольких ярдах от него с земли поднимается такая же ошеломленная неожиданным взрывом Белла.
— Что… что это было? — хрипло выговорил Барти, чувствуя, как мерзко поскрипывает на зубах песок. Обычно он не задавал таких глупых вопросов, но в этот момент просто не мог поверить собственным глазам: на месте новенького двухэтажного коттеджа Поттеров колыхалось густое темное облако.
Остро запахло гарью. Где-то надрывно заплакал ребенок.
Барти поспешно протер запорошенные глаза и, не надеясь что-либо рассмотреть в тусклом свете фонарей и распустившейся над домом Темной Метки, взмахнул палочкой:
— Люмос!
— Cliario Airos! — в тот же миг воскликнула Беллатрикс.
Порыв холодного воздуха разогнал грязно-серый туман, яркий луч света пронзил темноту, и Барти, не удержавшись, крепко выругался.
В доме больше не было детской. Как не было больше ни острой черепичной крыши, ни закопченной дымовой трубы, ни широкого трехстворчатого окна.
Страница 9 из 62
