Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14695
— Ты выбрала кнат — значит, мы выпускаем Метку в тот самый момент, когда Повелитель убьет ребенка, — огласил свое решение Барти.
— Совсем с ума сошел? — Беллатрикс возмущенно повернулась к нему. — Нельзя выпускать Метку, пока Повелитель не выйдет из дома.
— Это кто тебе такое сказал? — поднял брови Барти. — Что-то я ни разу не слышал, чтобы Повелитель заострял внимание на этом моменте.
— Это элементарная логика! — сердито прошипела Беллатрикс. — Метка — это своеобразная подпись, понимаешь? Как в письме. Написал письмо — поставил подпись, но никак не наоборот.
— Белла, ну какая тебе разница! Сама подумай, что может случиться за те полминуты, что Повелитель будет спускаться по лестнице и выходить из дома? Ни-че-го, я тебя уверяю!
— Барти, не дури! — предостерегающе произнесла Беллатрикс. — Пока дело не закончено, Метку выпускать нельзя. Не дай Мерлин, принесет кого-нибудь раньше времени!
— Да кого сюда может принести? — лихорадочно зашептал Барти. — Сама посмотри: скоро полночь, улицы пустые, погода собачья, даже эти мелкие тыквенные вымогатели по домам попрятались.
Беллатрикс промолчала — ей явно не хотелось нарываться на недовольство Темного Лорда. Однако было похоже, что идея ее заинтересовала, иначе возражения были бы более короткими и категоричными.
Почувствовав, что соратница колеблется, Барти попытался надавить на точки, считающиеся слабыми у каждой нормальной женщины:
— Ты просто боишься нарушить существующий порядок, выйти за установленные рамки… Ты следуешь букве закона, но не духу, Белл, а это уже признак консерватизма. Да ты просто стареешь!
— Что-о-о? — Беллатрикс медленно повернулась к нему, и Барти тут же осекся, увидев, как полыхнули ее глаза в прорезях маски. — Ну-ка повтори, что ты сказал, щенок недоразвитый!
— Простите, мадам Лестрейндж, — тут же пошел на попятный Барти. — Я неосмотрительно позволил себе забыться. Покорнейше прошу меня простить. Это больше не повторится.
Он скороговоркой выпалил полагающиеся по этикету фразы и опустил голову, изображая полнейшее и чистосердечнейшее раскаяние. М-да, что-то он, действительно, перестарался… Женщина-то она женщина, но вот реакцию на непозволительную дерзость может выдать такую, что любой мужчина обзавидуется. Потому и пришлось Барти, принося извинения, держать палочку наизготовку и искоса следить за руками соратницы. Ибо сюрпризов Беллатрикс была полна как истинная женщина, и даже больше.
Беллатрикс хмыкнула и отвернулась. Барти окинул ее внимательным взглядом: простила или нет?
Беллатрикс не шевелилась, и Барти слегка расслабился. Почему эта идея так втемяшилась ему в голову, объяснить он не мог, да и не желал. Загорелось — и все. Другой бы уже давно смирился и отступил, но Барти Крауч-младший не привык отказываться от выполнения своих желаний, даже самых безумных. За то и ценим был и Темным Лордом, и самой Беллатрикс. Пусть она сейчас немного и обиделась на него, но зато потом, увидев и оценив результат…
— Белла, ты только представь, как это будет выглядеть в «Пророке», — вдохновенно зашептал он. — Как рассказал нам один из жителей деревни, по понятным причинам не желающий раскрывать свое имя, несчастный малютка испустил дух именно в тот момент, когда над его головой взвилась беспощадная Метка Смерти. Под хладное сияние созвездия Черепа и Змеи навсегда ушел в небытие один из старинных родов магической Британии«… Метка вспыхивает — род угасает. Красиво и символично, читатели обрыдаются.»
— Ты что, до сих пор подвизаешься в этой паршивой газетенке? — брезгливо поинтересовалась Беллатрикс, не сводя глаз с освещенного окна. Все-таки обиделась… — Неужели папаша снова урезал тебе содержание?
Дверь детской открылась, разбрасывая нагроможденные стулья и ящики по всей комнате.
— Урезал, — со вздохом признался Барти. — Еще и матери запретил давать мне деньги. А в этой газетенке, между прочим, очень даже неплохо платят. Особенно таким, как я — кто пишет ярко, образно и особо не искажает факты.
В прямоугольнике окна, как в картинной раме, появилась величественная фигура Темного Лорда.
Барти тут же умолк, мигом позабыв и об отце, и о деньгах. Наступал кульминационный момент сегодняшнего вечера, и оба они — и Барти, и Беллатрикс — затаили дыхание, предвкушая большую порцию излюбленного лакомства. «Смерть, — любил повторять Темный Лорд в минуты хорошего настроения, — это особенное блюдо, изысканное, пикантное. На него нельзя набрасываться, как на банальный сэндвич с ветчиной, его следует смаковать, как хорошее вино — не спеша, растягивая удовольствие, восхищаясь богатством и разнообразием вкусовых оттенков».
Барти как ценителю хорошей кухни подобная философия была близка вдвойне. Тем более, что смерть, в отличие от пулярки или старого бургундского, услаждала не только плоть, но и дух.
— Совсем с ума сошел? — Беллатрикс возмущенно повернулась к нему. — Нельзя выпускать Метку, пока Повелитель не выйдет из дома.
— Это кто тебе такое сказал? — поднял брови Барти. — Что-то я ни разу не слышал, чтобы Повелитель заострял внимание на этом моменте.
— Это элементарная логика! — сердито прошипела Беллатрикс. — Метка — это своеобразная подпись, понимаешь? Как в письме. Написал письмо — поставил подпись, но никак не наоборот.
— Белла, ну какая тебе разница! Сама подумай, что может случиться за те полминуты, что Повелитель будет спускаться по лестнице и выходить из дома? Ни-че-го, я тебя уверяю!
— Барти, не дури! — предостерегающе произнесла Беллатрикс. — Пока дело не закончено, Метку выпускать нельзя. Не дай Мерлин, принесет кого-нибудь раньше времени!
— Да кого сюда может принести? — лихорадочно зашептал Барти. — Сама посмотри: скоро полночь, улицы пустые, погода собачья, даже эти мелкие тыквенные вымогатели по домам попрятались.
Беллатрикс промолчала — ей явно не хотелось нарываться на недовольство Темного Лорда. Однако было похоже, что идея ее заинтересовала, иначе возражения были бы более короткими и категоричными.
Почувствовав, что соратница колеблется, Барти попытался надавить на точки, считающиеся слабыми у каждой нормальной женщины:
— Ты просто боишься нарушить существующий порядок, выйти за установленные рамки… Ты следуешь букве закона, но не духу, Белл, а это уже признак консерватизма. Да ты просто стареешь!
— Что-о-о? — Беллатрикс медленно повернулась к нему, и Барти тут же осекся, увидев, как полыхнули ее глаза в прорезях маски. — Ну-ка повтори, что ты сказал, щенок недоразвитый!
— Простите, мадам Лестрейндж, — тут же пошел на попятный Барти. — Я неосмотрительно позволил себе забыться. Покорнейше прошу меня простить. Это больше не повторится.
Он скороговоркой выпалил полагающиеся по этикету фразы и опустил голову, изображая полнейшее и чистосердечнейшее раскаяние. М-да, что-то он, действительно, перестарался… Женщина-то она женщина, но вот реакцию на непозволительную дерзость может выдать такую, что любой мужчина обзавидуется. Потому и пришлось Барти, принося извинения, держать палочку наизготовку и искоса следить за руками соратницы. Ибо сюрпризов Беллатрикс была полна как истинная женщина, и даже больше.
Беллатрикс хмыкнула и отвернулась. Барти окинул ее внимательным взглядом: простила или нет?
Беллатрикс не шевелилась, и Барти слегка расслабился. Почему эта идея так втемяшилась ему в голову, объяснить он не мог, да и не желал. Загорелось — и все. Другой бы уже давно смирился и отступил, но Барти Крауч-младший не привык отказываться от выполнения своих желаний, даже самых безумных. За то и ценим был и Темным Лордом, и самой Беллатрикс. Пусть она сейчас немного и обиделась на него, но зато потом, увидев и оценив результат…
— Белла, ты только представь, как это будет выглядеть в «Пророке», — вдохновенно зашептал он. — Как рассказал нам один из жителей деревни, по понятным причинам не желающий раскрывать свое имя, несчастный малютка испустил дух именно в тот момент, когда над его головой взвилась беспощадная Метка Смерти. Под хладное сияние созвездия Черепа и Змеи навсегда ушел в небытие один из старинных родов магической Британии«… Метка вспыхивает — род угасает. Красиво и символично, читатели обрыдаются.»
— Ты что, до сих пор подвизаешься в этой паршивой газетенке? — брезгливо поинтересовалась Беллатрикс, не сводя глаз с освещенного окна. Все-таки обиделась… — Неужели папаша снова урезал тебе содержание?
Дверь детской открылась, разбрасывая нагроможденные стулья и ящики по всей комнате.
— Урезал, — со вздохом признался Барти. — Еще и матери запретил давать мне деньги. А в этой газетенке, между прочим, очень даже неплохо платят. Особенно таким, как я — кто пишет ярко, образно и особо не искажает факты.
В прямоугольнике окна, как в картинной раме, появилась величественная фигура Темного Лорда.
Барти тут же умолк, мигом позабыв и об отце, и о деньгах. Наступал кульминационный момент сегодняшнего вечера, и оба они — и Барти, и Беллатрикс — затаили дыхание, предвкушая большую порцию излюбленного лакомства. «Смерть, — любил повторять Темный Лорд в минуты хорошего настроения, — это особенное блюдо, изысканное, пикантное. На него нельзя набрасываться, как на банальный сэндвич с ветчиной, его следует смаковать, как хорошее вино — не спеша, растягивая удовольствие, восхищаясь богатством и разнообразием вкусовых оттенков».
Барти как ценителю хорошей кухни подобная философия была близка вдвойне. Тем более, что смерть, в отличие от пулярки или старого бургундского, услаждала не только плоть, но и дух.
Страница 8 из 62
