Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14759
А ну-ка, подними руки! — скомандовала она. — Акцио палочка Темного Лорда!
Барти медленно поднял руки, демонстрируя раскрытые ладони. Беллатрикс выжидательно уставилась на него, однако палочка из карманов мантии Барти так и не появилась.
— Акцио палочка Темного Лорда! — повторила Беллатрикс, нервно оглядываясь по сторонам.
— Я же говорю тебе: ее здесь нет! — прошипел Барти. — Мордред знает, куда она могла подеваться — может эта твоя… — теперь он кивнул в сторону лежащей ведьмы, — ее сломала и распылила!
— Ты еще скажи, что палочку крыса утащила! — ядовито произнесла Беллатрикс. — Та самая, что в кармане у Повелителя сидела.
Барти хотел ответить ей не менее ядовито, но не успел: Беллатрикс вдруг сменила тон и деловито заявила:
— Ладно, с палочкой потом разберемся. Всех сразу я аппарировать не смогу, сам понимаешь. Поэтому сначала я доставлю тело Повелителя домой — пусть Руди с Рабастаном вызывают Снейпа и начинают работать, а затем вернусь за тобой и ребенком.
Барти скептически скривился. Зная увлекающуюся натуру Беллы, вполне можно было предположить, что дожидаться ему придется до следующего Хэллоуина.
— У меня есть идея получше! — возразил он. — Я позаимствую палочку у твоей подружки, и аппарируем все вместе.
— Согласна.
Беллатрикс повернулась к поверженной волшебнице, чтобы приманить ее палочку, но вдруг…
— Экспеллиармус! — хриплый надломленный голос ударил по нервам, словно башенный колокол. Палочка Беллатрикс взвилась в воздух и исчезла в темноте.
— Акцио Гарри! — прозвучало в унисон с негодующим воплем Беллатрикс. Барти, уже привычно сгруппировавшись, рухнул на землю, прикрывая ребенка своим телом, и только зашипел, чувствуя, как неодолимая сила снова тащит его коленями и локтями по острым обломкам.
Нет, все-таки расслабились они с Беллатрикс, привыкли к легким победам над магглами и запуганными обывателями, вот и расплачиваются теперь за свою беспечность и самонадеянность. Но кто же мог знать, что полумертвая волшебница за те пару минут, что Барти с Беллатрикс пререкались, сумеет не только оклематься, но и найти свою палочку, причем совершенно бесшумно — Барти готов был поклясться, что не слышал со стороны бывшей спальни Поттеров ни малейшего шороха.
Беллатрикс тоже была поражена. Она на секунду застыла, размышляя, что делать в первую очередь — искать свою палочку или бросаться с голыми руками на ожившую волшебницу, а та тем временем, пошатываясь, словно пьяная, поднялась во весь рост и, держа палочку в неповрежденной левой руке, скомандовала:
— Акцио тело Волдеморта!
От такой наглости у Барти даже дыхание перехватило. Беллатрикс мигом определилась с приоритетами, но было поздно: никем не удерживаемое тело Темного Лорда поднялось в воздух и полетело в сторону искалеченной магички. Беллатрикс, метнувшаяся следом за ним, только и успела, что схватиться за подол мантии и резко дернуть к себе. Однако она никак не рассчитывала, что широкая мантия Повелителя, и так почти стянутая во время осмотра, с легким шелестом окончательно сползет с его безжизненно болтающихся рук.
— Furorem sempera! — выкрикнула волшебница. Темноту пронзил мутно-багровый луч. Не успевшую уклониться Беллатрикс хлестнуло по лицу так, что она пошатнулась и с болезненным вскриком упала на колени. Хлопок аппарации — и посреди разгромленной детской остались лишь лежащий на боку Барти, вцепившийся в ребенка мертвой хваткой, и пораженная заклинанием Беллатрикс с остатками мантии Темного Лорда в руках.
Барти похолодел. Забыв о ребенке, он поспешно вскочил на ноги и, вооружившись жалким огрызком своей палочки, заметался по комнате. «Furorem sempera!» — заклинание старое, малоизвестное, однако невероятно паскудное. Если человека, в которого оно попало, немедленно не показать целителю, рассудок его будет необратимо поврежден, и близким придется навсегда изолировать его в комнате с мягкой обивкой. Каждое их появление, каждое слово, каждый звук даже в самом спокойном и мягкосердечном человеке будет вызывать страшные видения и пробуждать глубоко скрытую агрессию. Жертвы заклинания обычно не доживали до преклонных лет — горящее в крови исступление сжигало их через год, максимум, через два. Стремление уничтожить источник раздражения не щадило даже самих пораженных проклятием магов: не найдя врага перед собой, они находили его в себе самом. Перегрызенные вены, вырванные глаза, разодранное ногтями горло… Иллюстрации в старинной рукописи были выцветшими, побледневшими, но на десятилетнего Барти, часто прятавшемуся от назойливой материнской опеки в кабинете отца, они произвели незабываемое впечатление. Зачастую родственники, чтобы прекратить мучения близкого человека, подливали ему яд или убивали любым иным способом. Но Барти не мог прямо сейчас убить Беллатрикс: во первых, это было право Руди, и только его, а во-вторых, у нее еще был шанс на спасение.
Барти медленно поднял руки, демонстрируя раскрытые ладони. Беллатрикс выжидательно уставилась на него, однако палочка из карманов мантии Барти так и не появилась.
— Акцио палочка Темного Лорда! — повторила Беллатрикс, нервно оглядываясь по сторонам.
— Я же говорю тебе: ее здесь нет! — прошипел Барти. — Мордред знает, куда она могла подеваться — может эта твоя… — теперь он кивнул в сторону лежащей ведьмы, — ее сломала и распылила!
— Ты еще скажи, что палочку крыса утащила! — ядовито произнесла Беллатрикс. — Та самая, что в кармане у Повелителя сидела.
Барти хотел ответить ей не менее ядовито, но не успел: Беллатрикс вдруг сменила тон и деловито заявила:
— Ладно, с палочкой потом разберемся. Всех сразу я аппарировать не смогу, сам понимаешь. Поэтому сначала я доставлю тело Повелителя домой — пусть Руди с Рабастаном вызывают Снейпа и начинают работать, а затем вернусь за тобой и ребенком.
Барти скептически скривился. Зная увлекающуюся натуру Беллы, вполне можно было предположить, что дожидаться ему придется до следующего Хэллоуина.
— У меня есть идея получше! — возразил он. — Я позаимствую палочку у твоей подружки, и аппарируем все вместе.
— Согласна.
Беллатрикс повернулась к поверженной волшебнице, чтобы приманить ее палочку, но вдруг…
— Экспеллиармус! — хриплый надломленный голос ударил по нервам, словно башенный колокол. Палочка Беллатрикс взвилась в воздух и исчезла в темноте.
— Акцио Гарри! — прозвучало в унисон с негодующим воплем Беллатрикс. Барти, уже привычно сгруппировавшись, рухнул на землю, прикрывая ребенка своим телом, и только зашипел, чувствуя, как неодолимая сила снова тащит его коленями и локтями по острым обломкам.
Нет, все-таки расслабились они с Беллатрикс, привыкли к легким победам над магглами и запуганными обывателями, вот и расплачиваются теперь за свою беспечность и самонадеянность. Но кто же мог знать, что полумертвая волшебница за те пару минут, что Барти с Беллатрикс пререкались, сумеет не только оклематься, но и найти свою палочку, причем совершенно бесшумно — Барти готов был поклясться, что не слышал со стороны бывшей спальни Поттеров ни малейшего шороха.
Беллатрикс тоже была поражена. Она на секунду застыла, размышляя, что делать в первую очередь — искать свою палочку или бросаться с голыми руками на ожившую волшебницу, а та тем временем, пошатываясь, словно пьяная, поднялась во весь рост и, держа палочку в неповрежденной левой руке, скомандовала:
— Акцио тело Волдеморта!
От такой наглости у Барти даже дыхание перехватило. Беллатрикс мигом определилась с приоритетами, но было поздно: никем не удерживаемое тело Темного Лорда поднялось в воздух и полетело в сторону искалеченной магички. Беллатрикс, метнувшаяся следом за ним, только и успела, что схватиться за подол мантии и резко дернуть к себе. Однако она никак не рассчитывала, что широкая мантия Повелителя, и так почти стянутая во время осмотра, с легким шелестом окончательно сползет с его безжизненно болтающихся рук.
— Furorem sempera! — выкрикнула волшебница. Темноту пронзил мутно-багровый луч. Не успевшую уклониться Беллатрикс хлестнуло по лицу так, что она пошатнулась и с болезненным вскриком упала на колени. Хлопок аппарации — и посреди разгромленной детской остались лишь лежащий на боку Барти, вцепившийся в ребенка мертвой хваткой, и пораженная заклинанием Беллатрикс с остатками мантии Темного Лорда в руках.
Барти похолодел. Забыв о ребенке, он поспешно вскочил на ноги и, вооружившись жалким огрызком своей палочки, заметался по комнате. «Furorem sempera!» — заклинание старое, малоизвестное, однако невероятно паскудное. Если человека, в которого оно попало, немедленно не показать целителю, рассудок его будет необратимо поврежден, и близким придется навсегда изолировать его в комнате с мягкой обивкой. Каждое их появление, каждое слово, каждый звук даже в самом спокойном и мягкосердечном человеке будет вызывать страшные видения и пробуждать глубоко скрытую агрессию. Жертвы заклинания обычно не доживали до преклонных лет — горящее в крови исступление сжигало их через год, максимум, через два. Стремление уничтожить источник раздражения не щадило даже самих пораженных проклятием магов: не найдя врага перед собой, они находили его в себе самом. Перегрызенные вены, вырванные глаза, разодранное ногтями горло… Иллюстрации в старинной рукописи были выцветшими, побледневшими, но на десятилетнего Барти, часто прятавшемуся от назойливой материнской опеки в кабинете отца, они произвели незабываемое впечатление. Зачастую родственники, чтобы прекратить мучения близкого человека, подливали ему яд или убивали любым иным способом. Но Барти не мог прямо сейчас убить Беллатрикс: во первых, это было право Руди, и только его, а во-вторых, у нее еще был шанс на спасение.
Страница 17 из 62
