Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14758
С каким мечом она к нам заявилась, от такого и облысеет».
— Ох, прости, пожалуйста! — Белл в притворном ужасе закрыла рот ладошкой. — Я хотела сказать совершенно другое. Сейчас я все исправлю!
Она снова направила палочку в лицо лежащей женщине и отчетливо произнесла:
— Фурункулюс Максима!
Барти ухмыльнулся. Месть — это такое блюдо, которым можно наслаждаться бесконечно. От своего любимого тройного «круциатуса» Беллатрикс все равно никуда не денется, так почему бы и не разнообразить забаву, если очень хочется?
А Беллатрикс, по всей видимости, хотелось очень сильно. Она наклонилась к лежащей волшебнице и прошипела ей в лицо:
— Это именно тот облик, которого ты заслуживаешь, мерзкая тварь! И это еще не все! У нас с тобой впереди длинный разговор.
Волшебница вдруг ухватила здоровой рукой лежащий рядом обломок камня и попыталась ударить Беллатрикс по голове, одновременно стараясь пнуть ее ногой. Однако Беллатрикс легко отпрыгнула и расхохоталась.
Барти усмехнулся: Беллатрикс Лестрейндж хоть и увлекающаяся натура, но конечности противника никогда из виду не упускает. Как говорит дядюшка Аластор: «Лучше перебдеть, чем недобдеть и получить удар когтями в любимую печень».
Однако, как говорит тот же Аластор: «Вперед думай о деле, а потом уж о квиддиче».
Барти подхватил с пола плачущего ребенка и поинтересовался:
— Белла, ты скоро? Я понимаю, что у тебя там серьезный женский разговор, но нам пора возвращаться. И я никак не найду палочку Темного Лорда, посвети мне! Шкаф уже погас, я ничего не вижу.
Ребенок, похоже, снова описался, и Барти брезгливо намотал на него еще одну тряпку.
— Иду! — откликнулась Беллатрикс, не сводя глаз с пытающейся подняться волшебницы. — Прости, дорогая, но мне придется уйти. Хорошо выглядишь, кстати. Я обязательно поделюсь с Повелителем своими воспоминаниями. Думаю, ему понравится твой новый облик.
— Белла! — нетерпеливо позвал Барти. — Нам пора уходить! Повелителю нужна помощь, ты не забыла?
Беллатрикс неохотно сделала несколько шагов к Барти и вдруг резко развернулась:
— Круцио!
Пыточное заклинание ударило в не ожидающую новой атаки волшебницу, и та зашлась в истошном вопле.
— Белла! — Барти подавил пробежавшую по позвоночнику сладкую дрожь и снова попытался воззвать к разуму соратницы. — Если нас здесь захапают авроры — я скажу Повелителю, что это произошло исключительно по твоей вине. И он тебя за это по голове не погладит.
Но Беллатрикс, казалось, его не слышала.
— Круцио! Круцио! Круцио! — она с наслаждением взмахивала палочкой, посылая в изуродованное тело новые и новые порции боли. — Круцио!
Барти застыл, не в силах отвести глаз от корчащейся на камнях тонкой женской фигурки. Каждый ее стон, каждое движение наполняли его тело сладостной негой. Он забыл обо всем — о потерянной палочке, о Повелителе, о неумолимо бегущем времени… Сейчас для него весь мир сосредоточился только в резком голосе Беллатрикс и судорожных рывках бьющейся в агонии жертвы.
— Ну вот и все, — наконец констатировала Беллатрикс и брезгливо пнула кончиком туфельки обмякшее тело. — Жаль, конечно, что Повелитель сейчас тебя не видит. Он бы в тебе бесконечно разочаровался.
Барти с трудом вынырнул из упоительного дурмана и с удивлением осознал, что в его руках что-то орет и извивается. Точно, ребенок. Ребенок, которого надо срочно доставить в Лестрейндж-холл. Чтобы спасти Повелителя. А сам Барти этого сделать никак не сможет. Потому что у него нет палочки…
— Белла! — позвал Барти. Голос чуть осип, словно это не волшебница, а он только что орал на всю округу, срывая голосовые связки. — Немедленно иди сюда! Палочка Повелителя пропала!
Беллатрикс с сожалением оставила в покое свою жертву и, скомандовав «Люмос!», направилась к Барти.
— Силенцио! — первым делом рявкнула она, и Барти чуть не прослезился от облегчения — до того его достал детский плач.
— Ты что, совсем слепой? — раздраженно спросила Беллатрикс, взмахом палочки расчищая себе путь среди обломков. — Возле правой руки Повелителя — плетеная корзина для игрушек, я туда его палочку специально положила, чтобы не потерять.
— Нет здесь никакой палочки! — отозвался Барти. Он положил ребенка на груду тряпья и продемонстрировал Беллатрикс пустую корзину.
— Значит, ты ее перевернул, когда рылся здесь в темноте, — ворчливо отозвалась Белла. Лучик света нервно заплясал вокруг тела Темного Лорда. — Ищи получше!
— Да я здесь каждый дюйм обшарил! — возмутился Барти. — Нет ее нигде! В кармане у себя лучше поищи — есть у тебя такая милая привычка все в свои карманы прятать.
— Кто бы говорил! — не осталась в долгу Беллатрикс. — А может, это ты, пока я там, — она мотнула головой в сторону лежащей без движения ведьмы, — разбиралась, припрятал палочку Повелителя, а теперь изображаешь из себя флоббер-червя?
— Ох, прости, пожалуйста! — Белл в притворном ужасе закрыла рот ладошкой. — Я хотела сказать совершенно другое. Сейчас я все исправлю!
Она снова направила палочку в лицо лежащей женщине и отчетливо произнесла:
— Фурункулюс Максима!
Барти ухмыльнулся. Месть — это такое блюдо, которым можно наслаждаться бесконечно. От своего любимого тройного «круциатуса» Беллатрикс все равно никуда не денется, так почему бы и не разнообразить забаву, если очень хочется?
А Беллатрикс, по всей видимости, хотелось очень сильно. Она наклонилась к лежащей волшебнице и прошипела ей в лицо:
— Это именно тот облик, которого ты заслуживаешь, мерзкая тварь! И это еще не все! У нас с тобой впереди длинный разговор.
Волшебница вдруг ухватила здоровой рукой лежащий рядом обломок камня и попыталась ударить Беллатрикс по голове, одновременно стараясь пнуть ее ногой. Однако Беллатрикс легко отпрыгнула и расхохоталась.
Барти усмехнулся: Беллатрикс Лестрейндж хоть и увлекающаяся натура, но конечности противника никогда из виду не упускает. Как говорит дядюшка Аластор: «Лучше перебдеть, чем недобдеть и получить удар когтями в любимую печень».
Однако, как говорит тот же Аластор: «Вперед думай о деле, а потом уж о квиддиче».
Барти подхватил с пола плачущего ребенка и поинтересовался:
— Белла, ты скоро? Я понимаю, что у тебя там серьезный женский разговор, но нам пора возвращаться. И я никак не найду палочку Темного Лорда, посвети мне! Шкаф уже погас, я ничего не вижу.
Ребенок, похоже, снова описался, и Барти брезгливо намотал на него еще одну тряпку.
— Иду! — откликнулась Беллатрикс, не сводя глаз с пытающейся подняться волшебницы. — Прости, дорогая, но мне придется уйти. Хорошо выглядишь, кстати. Я обязательно поделюсь с Повелителем своими воспоминаниями. Думаю, ему понравится твой новый облик.
— Белла! — нетерпеливо позвал Барти. — Нам пора уходить! Повелителю нужна помощь, ты не забыла?
Беллатрикс неохотно сделала несколько шагов к Барти и вдруг резко развернулась:
— Круцио!
Пыточное заклинание ударило в не ожидающую новой атаки волшебницу, и та зашлась в истошном вопле.
— Белла! — Барти подавил пробежавшую по позвоночнику сладкую дрожь и снова попытался воззвать к разуму соратницы. — Если нас здесь захапают авроры — я скажу Повелителю, что это произошло исключительно по твоей вине. И он тебя за это по голове не погладит.
Но Беллатрикс, казалось, его не слышала.
— Круцио! Круцио! Круцио! — она с наслаждением взмахивала палочкой, посылая в изуродованное тело новые и новые порции боли. — Круцио!
Барти застыл, не в силах отвести глаз от корчащейся на камнях тонкой женской фигурки. Каждый ее стон, каждое движение наполняли его тело сладостной негой. Он забыл обо всем — о потерянной палочке, о Повелителе, о неумолимо бегущем времени… Сейчас для него весь мир сосредоточился только в резком голосе Беллатрикс и судорожных рывках бьющейся в агонии жертвы.
— Ну вот и все, — наконец констатировала Беллатрикс и брезгливо пнула кончиком туфельки обмякшее тело. — Жаль, конечно, что Повелитель сейчас тебя не видит. Он бы в тебе бесконечно разочаровался.
Барти с трудом вынырнул из упоительного дурмана и с удивлением осознал, что в его руках что-то орет и извивается. Точно, ребенок. Ребенок, которого надо срочно доставить в Лестрейндж-холл. Чтобы спасти Повелителя. А сам Барти этого сделать никак не сможет. Потому что у него нет палочки…
— Белла! — позвал Барти. Голос чуть осип, словно это не волшебница, а он только что орал на всю округу, срывая голосовые связки. — Немедленно иди сюда! Палочка Повелителя пропала!
Беллатрикс с сожалением оставила в покое свою жертву и, скомандовав «Люмос!», направилась к Барти.
— Силенцио! — первым делом рявкнула она, и Барти чуть не прослезился от облегчения — до того его достал детский плач.
— Ты что, совсем слепой? — раздраженно спросила Беллатрикс, взмахом палочки расчищая себе путь среди обломков. — Возле правой руки Повелителя — плетеная корзина для игрушек, я туда его палочку специально положила, чтобы не потерять.
— Нет здесь никакой палочки! — отозвался Барти. Он положил ребенка на груду тряпья и продемонстрировал Беллатрикс пустую корзину.
— Значит, ты ее перевернул, когда рылся здесь в темноте, — ворчливо отозвалась Белла. Лучик света нервно заплясал вокруг тела Темного Лорда. — Ищи получше!
— Да я здесь каждый дюйм обшарил! — возмутился Барти. — Нет ее нигде! В кармане у себя лучше поищи — есть у тебя такая милая привычка все в свои карманы прятать.
— Кто бы говорил! — не осталась в долгу Беллатрикс. — А может, это ты, пока я там, — она мотнула головой в сторону лежащей без движения ведьмы, — разбиралась, припрятал палочку Повелителя, а теперь изображаешь из себя флоббер-червя?
Страница 16 из 62
