Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14771
Слава Мерлину, целитель Тики оказался на высоте. Внимательно осмотрев Беллатрикс, он категорически запретил дознавателям даже приближаться к ней, пока не минует опасность необратимого повреждения психики. «Как минимум, две недели никаких авроратов и никаких допросов, — заявил он, вернувшись в гостиную, — иначе я за состояние пациентки не ручаюсь. Тишина и покой, только привычная обстановка и исключительно знакомые лица».
Нарцисса чуть было не прослезилась от благодарности, но тут же передумала, поскольку целитель, холодно поглядев на Родольфуса и Рабастана, добавил:
— Однако я не имею ничего против помещения мадам Лестрейндж под тщательный надзор аврората. Поскольку бывали прецеденты…
Какие именно прецеденты, никто уточнять не стал — всем и так было понятно, на что намекает целитель. Братья Лестрейнджи снова попытались запротестовать, однако со связанными руками у них это получилось не столь впечатляюще.
Недолго посовещавшись, авроры удалились, уведя с собой обоих Лестрейнджей и оставив для охраны Беллатрикс одного из своих сотрудников. Хвала Моргане, это оказался не тот молодой хам, который пытался оскорбить Беллатрикс, а вполне приличный на вид мужчина средних лет. Он сразу же предупредил, что все посещения подозреваемой будут производиться только с его разрешения, и вышел из гостиной, чтобы занять свой пост у двери спальни Беллатрикс.
Однако с уходом авроров страсти в гостиной не утихли. Целитель Грэхем, убедившись, что его пациентка благополучно устроена и находится в руках именитых специалистов, вежливо откланялся, а упомянутые специалисты тут же устроили высоконаучный спор, который только благодаря вмешательству Люциуса не превратился в безобразную свару.
Целитель Тики придерживался мнения, что, поскольку заклинание «Furorem sempera» относится к разряду наиболее опасных, методы исцеления должны быть как можно более суровы, вплоть до радикальных.
— Больную следует как можно тщательнее изолировать от внешних раздражителей! — стучал он ребром ладони по спинке стула. — Никаких посетителей. Никаких посторонних заклинаний в ее присутствии, даже хозяйственных: это может отрицательно отразиться на процессе исцеления и вызвать необратимые последствия. Держать больную под сильнодействующими снотворными и успокоительными зельями не меньше, чем две недели, а возможно, и больше: случаи поражения этим заклинанием крайне редки и в британской медицине практически не изучены, так что сроки могут варьироваться как в одну, так и в другую сторону.
Целитель Шаплен был с ним категорически не согласен.
— Ваши островные методы безнадежно устарели! — возмущался он. — Они совершенно чудовищным образом воздействуют на хрупкий женский организм, вернее, на его репродуктивную функцию. Ладно заклинания — с этим моментом я с вами, коллега, полностью согласен. Но две недели держать человека в бессознательном состоянии — это же варварство! Вы знаете, какие мощные побочные действия у подобных составов? И я сейчас говорю не о привыкании. Мадам Лестранж совсем молода, у нее еще могут быть дети, а вы со своими радикальными методами хотите навсегда лишить ее материнского счастья!
— Какое материнское счастье, о чем вы говорите! — скривился целитель Тики. — Если мы сейчас не купируем развитие болезни, мистер Лестрейндж сам не позволит своей жене выносить и родить ребенка. Психически ущербная мать — это преступная мать, уж поверьте мне, доктор Шаплен. Я двадцать лет работаю с пациентами, потерявшими рассудок, и поэтому знаю, о чем говорю. Комплексы необходимых заклинаний, глубокий сон на ранней стадии и строгая изоляция в более поздний период — вот ключи к успешному исцелению.
Но доктор Шаплен сдаваться не собирался. Потрясая перед носом коллеги пухлой тетрадью, он восклицал:
— Европейские колдомедики уже почти пятьдесят лет подходят к лечению этого проклятия совершенно с иной точки зрения! Да я сам изучаю действие «Furorem sempera» больше тридцати лет и авторитетно заявляю вам, коллега, что вы городите полную чушь! Вы предлагаете полностью изолировать больного от общества, вырвать его из привычной среды и лишить жизненно необходимого для его душевного умиротворения — тесного общения с родными и близкими людьми. Да ему даже собственные галлюцинации не с кем будет обсудить! Вы самым преступным образом обрекаете человека на одиночество, и тем самым толкаете его рассудок в самые глубины отчаяния, в бездну порока и озлобления!
Целитель Тики на эти слова только презрительно фыркнул. Перебивать своего оппонента он не стал, но демонстративно взглянул на часы, давая понять, что не намерен тратить время на бессмысленную дискуссию.
Однако вошедший в раж целитель Шаплен не обратил ни малейшего внимания на маневр своего коллеги.
— Мы же предлагаем лечить душевные травмы наших пациентов человеческим теплом, задушевными беседами и естественным сном, — провозгласил он, воздев палец над головой.
Нарцисса чуть было не прослезилась от благодарности, но тут же передумала, поскольку целитель, холодно поглядев на Родольфуса и Рабастана, добавил:
— Однако я не имею ничего против помещения мадам Лестрейндж под тщательный надзор аврората. Поскольку бывали прецеденты…
Какие именно прецеденты, никто уточнять не стал — всем и так было понятно, на что намекает целитель. Братья Лестрейнджи снова попытались запротестовать, однако со связанными руками у них это получилось не столь впечатляюще.
Недолго посовещавшись, авроры удалились, уведя с собой обоих Лестрейнджей и оставив для охраны Беллатрикс одного из своих сотрудников. Хвала Моргане, это оказался не тот молодой хам, который пытался оскорбить Беллатрикс, а вполне приличный на вид мужчина средних лет. Он сразу же предупредил, что все посещения подозреваемой будут производиться только с его разрешения, и вышел из гостиной, чтобы занять свой пост у двери спальни Беллатрикс.
Однако с уходом авроров страсти в гостиной не утихли. Целитель Грэхем, убедившись, что его пациентка благополучно устроена и находится в руках именитых специалистов, вежливо откланялся, а упомянутые специалисты тут же устроили высоконаучный спор, который только благодаря вмешательству Люциуса не превратился в безобразную свару.
Целитель Тики придерживался мнения, что, поскольку заклинание «Furorem sempera» относится к разряду наиболее опасных, методы исцеления должны быть как можно более суровы, вплоть до радикальных.
— Больную следует как можно тщательнее изолировать от внешних раздражителей! — стучал он ребром ладони по спинке стула. — Никаких посетителей. Никаких посторонних заклинаний в ее присутствии, даже хозяйственных: это может отрицательно отразиться на процессе исцеления и вызвать необратимые последствия. Держать больную под сильнодействующими снотворными и успокоительными зельями не меньше, чем две недели, а возможно, и больше: случаи поражения этим заклинанием крайне редки и в британской медицине практически не изучены, так что сроки могут варьироваться как в одну, так и в другую сторону.
Целитель Шаплен был с ним категорически не согласен.
— Ваши островные методы безнадежно устарели! — возмущался он. — Они совершенно чудовищным образом воздействуют на хрупкий женский организм, вернее, на его репродуктивную функцию. Ладно заклинания — с этим моментом я с вами, коллега, полностью согласен. Но две недели держать человека в бессознательном состоянии — это же варварство! Вы знаете, какие мощные побочные действия у подобных составов? И я сейчас говорю не о привыкании. Мадам Лестранж совсем молода, у нее еще могут быть дети, а вы со своими радикальными методами хотите навсегда лишить ее материнского счастья!
— Какое материнское счастье, о чем вы говорите! — скривился целитель Тики. — Если мы сейчас не купируем развитие болезни, мистер Лестрейндж сам не позволит своей жене выносить и родить ребенка. Психически ущербная мать — это преступная мать, уж поверьте мне, доктор Шаплен. Я двадцать лет работаю с пациентами, потерявшими рассудок, и поэтому знаю, о чем говорю. Комплексы необходимых заклинаний, глубокий сон на ранней стадии и строгая изоляция в более поздний период — вот ключи к успешному исцелению.
Но доктор Шаплен сдаваться не собирался. Потрясая перед носом коллеги пухлой тетрадью, он восклицал:
— Европейские колдомедики уже почти пятьдесят лет подходят к лечению этого проклятия совершенно с иной точки зрения! Да я сам изучаю действие «Furorem sempera» больше тридцати лет и авторитетно заявляю вам, коллега, что вы городите полную чушь! Вы предлагаете полностью изолировать больного от общества, вырвать его из привычной среды и лишить жизненно необходимого для его душевного умиротворения — тесного общения с родными и близкими людьми. Да ему даже собственные галлюцинации не с кем будет обсудить! Вы самым преступным образом обрекаете человека на одиночество, и тем самым толкаете его рассудок в самые глубины отчаяния, в бездну порока и озлобления!
Целитель Тики на эти слова только презрительно фыркнул. Перебивать своего оппонента он не стал, но демонстративно взглянул на часы, давая понять, что не намерен тратить время на бессмысленную дискуссию.
Однако вошедший в раж целитель Шаплен не обратил ни малейшего внимания на маневр своего коллеги.
— Мы же предлагаем лечить душевные травмы наших пациентов человеческим теплом, задушевными беседами и естественным сном, — провозгласил он, воздев палец над головой.
Страница 29 из 62
