Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14691
Не густо, конечно, однако Барти особо не расстроился: добрать впечатлений и потом можно будет. Ночь-то длинная…
Можно будет, например, вот этот домик навестить: очень уж на окне тыква отвратная, так и просит, чтобы ее разбили о чью-нибудь голову. А вот пахнет возле домика довольно неплохо — яблочным пирогом и жареными орехами. Не иначе, как в доме юная девица имеется: сидит сейчас, наверное, у камина и орехи на решетке раскладывает, загадывая, кто из воздыхателей первым в дом явится. Навестить, что ли, и правда, девицу на обратном пути — посмотреть, что у нее сегодня на ужин? Да только вряд ли в этом захолустье умеют готовить так, как в Лестрейндж-холле…
— Белла! — тихонько позвал Барти. — У меня к тебе есть предложение. Очень и очень неприличное.
— Да-а? — заинтересованно отозвалась Беллатрикс. — Ну-ка, озвучивай скорее, пока Руди не слышит. Давненько мне не делали неприличных предложений.
— Подари мне свою повариху! — нагло заявил Барти. — Или продай. За любые деньги.
— Барти! — возмущенно ахнула Беллатрикс. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Это не просто неприлично — это оскорбительно! Да Руди меня убьет, если я соглашусь. Нет, он тебя убьет. Да я сама тебя убью! Я-то грешным делом подумала, что ты ко мне на ужины из романтических чувств напрашиваешься, а ты, оказывается, на мою эльфийку глаз положил!
— И вовсе не на эльфийку! — в свою очередь возмутился Барти. — Она у вас страшна, как престарелая баньши. Я на ее фазана с шампиньонами глаз положил. И на куропатку в горшочке. И на блинчики с горящим ромом. И на форель с миндальными орехами…
— Все-все, я поняла, — рассмеялась Беллатрикс. — А я-то не могу понять, почему ты ни с того, ни с сего нос повесил — а ты, оказывается, всего-навсего не наелся.
— Не наелся? — возмутился Барти. — Да мне даже ложку в руки взять не удалось — Повелитель натуральный допрос устроил по поводу папашиных нововведений. И ты, тоже мне, гостеприимная хозяйка… Когда Повелитель встал из-за стола, ты что сделала? Предложила мне кусочек пулярки? Нет, ты забросала меня новыми вопросами. У вас в доме что, совсем о древних традициях гостеприимства позабыли? Накормите гостя сначала, а потом уже и расспрашивайте, чтобы он во время разговора животом на всю гостиную не урчал и слюной не захлебывался. Опозорили меня перед Повелителем по всем статьям…
— Дома ужинать надо, а не по чужим домам побираться! — отрезала Беллатрикс. — Кстати, с какой это стати тебе понадобилась моя эльфийка? Ваша разучилась готовить, или ты решил испытать на ней непростительные, и отец за это отлучил тебя от стола? Так я тебя давно предупреждала, что на эльфов непростительные не действуют, их только чистое серебро берет. Мне тетка Вальбурга в детстве на эту тему все уши прожужжала, и у меня нет оснований не доверять ее словам.
— Почти угадала, — сокрушенно вздохнул Барти. — Нет, на Винки я, конечно же, ничего не испытывал — не такой же я дурак, чтобы бросаться непростительными в собственном доме, но от стола папаша меня таки отлучил.
— За что? — Беллатрикс приподняла брови в притворном сочувствии. — Ты все-таки не смог удержаться и во всеуслышание высказал несогласие с его идеями?
— Нет, — мрачно ответил Барти. — Я по поводу его идей молчу, как рыба, хоть это и стоит мне героических усилий. Просто мой папаша, соплохвоста ему в подштанники, считает, что питаться «в это тяжелое для страны время» надо скромно и экономно. А мне нужно мясо и, желательно, побольше, иначе я сам становлюсь пресным и скучным, как цветная капуста с пореем. Мать к нему уже и с одной стороны подбиралась, и с другой, и о необходимости здорового питания в уши пела, и о престиже семьи, а он уперся, как громмамонт, и стоит на своем: никакого мяса, сплошные рыба, овощи и зелень. Даже пирог с почками у него под запретом, представляешь? Мать в шоке, Винки в отчаянии, я похудел на целых полтора фунта, а ему хоть бы хны — жует свою рыбу и разглагольствует о благе государства.
— Дорогой Барти, рыба — это очень полезно! — менторским тоном произнесла Беллатрикс, явно подражая Бартемиусу Краучу-старшему. — Северус говорит, что в ней много фосфора. Это такое светящееся вещество, и потому у того, кто ест много рыбы, всегда светлая голова. Как у твоего отца, например. Жаль, что он упорно не желает сменить сторону — его мозги очень бы нам пригодились…
Барти только вздохнул: о том, что отец когда-нибудь изменит своим убеждениям, не приходилось и мечтать.
— Бедняжка… — хихикнула Беллатрикс, явно приняв его вздох за сожаление о несъеденном ужине. — Ну ничего, вот разберемся с Поттерами, и я прикажу Филли хорошенько тебя накормить. Свиная отбивная тебя устроит?
— Ловлю на слове! — Барти отбросил мечты о несбыточном и вернулся к реалиям жизни. — Только не забудь сказать своей эльфийке, что к отбивной я предпочитаю апельсиновое желе, а не ананасовое.
— Да ты наглец!
Можно будет, например, вот этот домик навестить: очень уж на окне тыква отвратная, так и просит, чтобы ее разбили о чью-нибудь голову. А вот пахнет возле домика довольно неплохо — яблочным пирогом и жареными орехами. Не иначе, как в доме юная девица имеется: сидит сейчас, наверное, у камина и орехи на решетке раскладывает, загадывая, кто из воздыхателей первым в дом явится. Навестить, что ли, и правда, девицу на обратном пути — посмотреть, что у нее сегодня на ужин? Да только вряд ли в этом захолустье умеют готовить так, как в Лестрейндж-холле…
— Белла! — тихонько позвал Барти. — У меня к тебе есть предложение. Очень и очень неприличное.
— Да-а? — заинтересованно отозвалась Беллатрикс. — Ну-ка, озвучивай скорее, пока Руди не слышит. Давненько мне не делали неприличных предложений.
— Подари мне свою повариху! — нагло заявил Барти. — Или продай. За любые деньги.
— Барти! — возмущенно ахнула Беллатрикс. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Это не просто неприлично — это оскорбительно! Да Руди меня убьет, если я соглашусь. Нет, он тебя убьет. Да я сама тебя убью! Я-то грешным делом подумала, что ты ко мне на ужины из романтических чувств напрашиваешься, а ты, оказывается, на мою эльфийку глаз положил!
— И вовсе не на эльфийку! — в свою очередь возмутился Барти. — Она у вас страшна, как престарелая баньши. Я на ее фазана с шампиньонами глаз положил. И на куропатку в горшочке. И на блинчики с горящим ромом. И на форель с миндальными орехами…
— Все-все, я поняла, — рассмеялась Беллатрикс. — А я-то не могу понять, почему ты ни с того, ни с сего нос повесил — а ты, оказывается, всего-навсего не наелся.
— Не наелся? — возмутился Барти. — Да мне даже ложку в руки взять не удалось — Повелитель натуральный допрос устроил по поводу папашиных нововведений. И ты, тоже мне, гостеприимная хозяйка… Когда Повелитель встал из-за стола, ты что сделала? Предложила мне кусочек пулярки? Нет, ты забросала меня новыми вопросами. У вас в доме что, совсем о древних традициях гостеприимства позабыли? Накормите гостя сначала, а потом уже и расспрашивайте, чтобы он во время разговора животом на всю гостиную не урчал и слюной не захлебывался. Опозорили меня перед Повелителем по всем статьям…
— Дома ужинать надо, а не по чужим домам побираться! — отрезала Беллатрикс. — Кстати, с какой это стати тебе понадобилась моя эльфийка? Ваша разучилась готовить, или ты решил испытать на ней непростительные, и отец за это отлучил тебя от стола? Так я тебя давно предупреждала, что на эльфов непростительные не действуют, их только чистое серебро берет. Мне тетка Вальбурга в детстве на эту тему все уши прожужжала, и у меня нет оснований не доверять ее словам.
— Почти угадала, — сокрушенно вздохнул Барти. — Нет, на Винки я, конечно же, ничего не испытывал — не такой же я дурак, чтобы бросаться непростительными в собственном доме, но от стола папаша меня таки отлучил.
— За что? — Беллатрикс приподняла брови в притворном сочувствии. — Ты все-таки не смог удержаться и во всеуслышание высказал несогласие с его идеями?
— Нет, — мрачно ответил Барти. — Я по поводу его идей молчу, как рыба, хоть это и стоит мне героических усилий. Просто мой папаша, соплохвоста ему в подштанники, считает, что питаться «в это тяжелое для страны время» надо скромно и экономно. А мне нужно мясо и, желательно, побольше, иначе я сам становлюсь пресным и скучным, как цветная капуста с пореем. Мать к нему уже и с одной стороны подбиралась, и с другой, и о необходимости здорового питания в уши пела, и о престиже семьи, а он уперся, как громмамонт, и стоит на своем: никакого мяса, сплошные рыба, овощи и зелень. Даже пирог с почками у него под запретом, представляешь? Мать в шоке, Винки в отчаянии, я похудел на целых полтора фунта, а ему хоть бы хны — жует свою рыбу и разглагольствует о благе государства.
— Дорогой Барти, рыба — это очень полезно! — менторским тоном произнесла Беллатрикс, явно подражая Бартемиусу Краучу-старшему. — Северус говорит, что в ней много фосфора. Это такое светящееся вещество, и потому у того, кто ест много рыбы, всегда светлая голова. Как у твоего отца, например. Жаль, что он упорно не желает сменить сторону — его мозги очень бы нам пригодились…
Барти только вздохнул: о том, что отец когда-нибудь изменит своим убеждениям, не приходилось и мечтать.
— Бедняжка… — хихикнула Беллатрикс, явно приняв его вздох за сожаление о несъеденном ужине. — Ну ничего, вот разберемся с Поттерами, и я прикажу Филли хорошенько тебя накормить. Свиная отбивная тебя устроит?
— Ловлю на слове! — Барти отбросил мечты о несбыточном и вернулся к реалиям жизни. — Только не забудь сказать своей эльфийке, что к отбивной я предпочитаю апельсиновое желе, а не ананасовое.
— Да ты наглец!
Страница 4 из 62
