Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14782
— недоверчиво произнес Люциус. — Мне она всегда казалась благовоспитанной женщиной.
— Мне тоже, — коротко ответила Нарцисса. — Но в тот день она почему-то разъярилась не на шутку и во всеуслышание заявила, что больше никогда не допустит, чтобы ее несравненное дитя играло вместе с такими испорченными девочками.
— Погоди, а как же твоя мать? — серьезно спросил Люциус. — Я никогда не поверю, чтобы Друэлла позволила скандалу разгореться.
— Мамы в тот день с нами не было — она гостила у тетки Вальбурги. Та как раз узнала, что у нее родится Регулус, и пребывала в шоке — ей и одного Сириуса с его проказами хватало выше флюгера, а тут вдруг еще один, и тоже мальчик. А она всегда мечтала о девочках, потому и носилась с нами, как дядя Орион со своим ручным сниджетом. Воспитывала, наставляла… Кстати, появись там тетушка Вальбурга — она, как и мама, в один миг вывела бы Эмму на чистую воду, а Мирабель отчитала бы так, что та не то что во Францию — в дебри южной Африки забежала бы.
Но Люциусу, похоже, не было никакого дела до надежд и способностей тетушки Вальбурги.
— Погоди, дорогая! — остановил он жену. — Ты лучше скажи мне, что ответил Мирабель твой отец?
Нарцисса посмотрела на Люциуса и невольно улыбнулась. Он так заинтересовался подробностями той детской ссоры… Наверное, понял, что через год-другой ему тоже предстоит объясняться со своими знакомыми, заступаясь за Драко. Или, наоборот, наказывать сына за шалости и проступки, если тому вздумается что-нибудь сотворить.
— Отец, конечно же, тоже молчать не стал, — ответила Нарцисса. — Тут уже дело было не в том, кто из нас виноват, а в том, что Мирабель посмела поднять на него голос. Он в пух и прах разругался с обоими Фоули, а разбираться стал уже дома, вместе с мамой: она с первого взгляда без всякого веритасерума умела определять, врем мы ей или говорим правду. Но все-таки нас с Беллой на две недели оставили без сладкого — чтобы в другой раз неповадно было связываться со всякими дурами. И не смей улыбаться! — Нарцисса погрозила Люциусу пальцем. — В те времена остаться без вишневого крамбла и орехового крема было для нас обеих самым страшным наказанием. Зато Нэнни было счастлива до умопомрачения: она, бедняжка, всегда так рыдала, когда видела мою испачканную мантию и пятнистые от синяков лодыжки…
— Погоди-ка… — нахмурился Люциус. — Я одного не могу понять. Твой отец, насколько я понимаю, был в этот момент не один. Почему ты сказала, что тебе никто не поверил? Ты ведь всегда выглядела точно таким же ангелочком, как и Эмма. Почему все эти люди поверили ей, а не тебе? У тебя что, в детстве была репутация заядлой лгуньи?
— Нет, конечно же! — с негодованием отвергла такое предположение Нарцисса. — Я никогда не была лгуньей, просто иногда увлекалась фантазиями, как все маленькие девочки.
— Тогда почему?
Нарцисса умолкла. Она была уже не рада, что затронула эту тему — слишком уж она была деликатная.
Но Люциус, похоже, не на шутку заинтересовался.
— Дорогая, ты что-то от меня скрываешь? — строго нахмурившись, спросил он. — А как же обещание не скрывать от меня ничего ни в радости, ни в горе?
Нарцисса подумала еще минутку и, наконец, решилась.
— Я не скрываю, я думаю, как тебе лучше это объяснить, — сказала она. — Просто я однажды поклялась никому об этом не говорить.
— Даже мне? — приподнял брови Люциус.
— Никому-никому, — кивнула Нарцисса. — Но я не обещала молчать, если кто-нибудь первым об этом заговорит.
— Ах вот как… — Люциус прищурил глаза. — То есть, если я угадаю, о чем идет речь, ты сможешь мне обо всем рассказать?
Нарцисса кивнула.
— Замечательно!
В глазах Люциуса вспыхнул огонек азарта, лицо его разгладилось, и морщинка на лбу, так расстраивавшая Нарциссу в последние дни, тоже куда-то исчезла.
— Насколько я понимаю, дело не в тебе, а в Эмме Фоули, — бросил Люциус пробный камешек.
Нарцисса кивнула.
Люциус задумался.
— Мордред, а ведь я, оказывается, совсем ничего о ней не знаю, — расстроено произнес он. — Помоги мне немножко, пожалуйста. Просто намекни.
— Хорошо, — согласилась Нарцисса.
Ей начинала нравиться эта игра. После того, что произошло с Беллой, вряд ли Фоули удастся и дальше скрывать происхождение их дочери. Так почему бы и не развлечь своего мужа — в последнее время им так редко удается побыть вместе, а уж о каких-то развлечениях под бдительным присмотром авроров и речи быть не могло.
— Эмма Фоули, она… — Нарцисса широко раскрыла глаза и многозначительно посмотрела на мужа.
Люциус шокировано уставился на жену.
— Что, уже в пять лет? Так рано?
— Почему рано? Она вообще-то родилась такой, — ответила Нарцисса, но тут же сообразила, что именно Люциус мог иметь в виду, и залилась румянцем. — Погоди, ты о чем?
— А ты о чем?
— Мне тоже, — коротко ответила Нарцисса. — Но в тот день она почему-то разъярилась не на шутку и во всеуслышание заявила, что больше никогда не допустит, чтобы ее несравненное дитя играло вместе с такими испорченными девочками.
— Погоди, а как же твоя мать? — серьезно спросил Люциус. — Я никогда не поверю, чтобы Друэлла позволила скандалу разгореться.
— Мамы в тот день с нами не было — она гостила у тетки Вальбурги. Та как раз узнала, что у нее родится Регулус, и пребывала в шоке — ей и одного Сириуса с его проказами хватало выше флюгера, а тут вдруг еще один, и тоже мальчик. А она всегда мечтала о девочках, потому и носилась с нами, как дядя Орион со своим ручным сниджетом. Воспитывала, наставляла… Кстати, появись там тетушка Вальбурга — она, как и мама, в один миг вывела бы Эмму на чистую воду, а Мирабель отчитала бы так, что та не то что во Францию — в дебри южной Африки забежала бы.
Но Люциусу, похоже, не было никакого дела до надежд и способностей тетушки Вальбурги.
— Погоди, дорогая! — остановил он жену. — Ты лучше скажи мне, что ответил Мирабель твой отец?
Нарцисса посмотрела на Люциуса и невольно улыбнулась. Он так заинтересовался подробностями той детской ссоры… Наверное, понял, что через год-другой ему тоже предстоит объясняться со своими знакомыми, заступаясь за Драко. Или, наоборот, наказывать сына за шалости и проступки, если тому вздумается что-нибудь сотворить.
— Отец, конечно же, тоже молчать не стал, — ответила Нарцисса. — Тут уже дело было не в том, кто из нас виноват, а в том, что Мирабель посмела поднять на него голос. Он в пух и прах разругался с обоими Фоули, а разбираться стал уже дома, вместе с мамой: она с первого взгляда без всякого веритасерума умела определять, врем мы ей или говорим правду. Но все-таки нас с Беллой на две недели оставили без сладкого — чтобы в другой раз неповадно было связываться со всякими дурами. И не смей улыбаться! — Нарцисса погрозила Люциусу пальцем. — В те времена остаться без вишневого крамбла и орехового крема было для нас обеих самым страшным наказанием. Зато Нэнни было счастлива до умопомрачения: она, бедняжка, всегда так рыдала, когда видела мою испачканную мантию и пятнистые от синяков лодыжки…
— Погоди-ка… — нахмурился Люциус. — Я одного не могу понять. Твой отец, насколько я понимаю, был в этот момент не один. Почему ты сказала, что тебе никто не поверил? Ты ведь всегда выглядела точно таким же ангелочком, как и Эмма. Почему все эти люди поверили ей, а не тебе? У тебя что, в детстве была репутация заядлой лгуньи?
— Нет, конечно же! — с негодованием отвергла такое предположение Нарцисса. — Я никогда не была лгуньей, просто иногда увлекалась фантазиями, как все маленькие девочки.
— Тогда почему?
Нарцисса умолкла. Она была уже не рада, что затронула эту тему — слишком уж она была деликатная.
Но Люциус, похоже, не на шутку заинтересовался.
— Дорогая, ты что-то от меня скрываешь? — строго нахмурившись, спросил он. — А как же обещание не скрывать от меня ничего ни в радости, ни в горе?
Нарцисса подумала еще минутку и, наконец, решилась.
— Я не скрываю, я думаю, как тебе лучше это объяснить, — сказала она. — Просто я однажды поклялась никому об этом не говорить.
— Даже мне? — приподнял брови Люциус.
— Никому-никому, — кивнула Нарцисса. — Но я не обещала молчать, если кто-нибудь первым об этом заговорит.
— Ах вот как… — Люциус прищурил глаза. — То есть, если я угадаю, о чем идет речь, ты сможешь мне обо всем рассказать?
Нарцисса кивнула.
— Замечательно!
В глазах Люциуса вспыхнул огонек азарта, лицо его разгладилось, и морщинка на лбу, так расстраивавшая Нарциссу в последние дни, тоже куда-то исчезла.
— Насколько я понимаю, дело не в тебе, а в Эмме Фоули, — бросил Люциус пробный камешек.
Нарцисса кивнула.
Люциус задумался.
— Мордред, а ведь я, оказывается, совсем ничего о ней не знаю, — расстроено произнес он. — Помоги мне немножко, пожалуйста. Просто намекни.
— Хорошо, — согласилась Нарцисса.
Ей начинала нравиться эта игра. После того, что произошло с Беллой, вряд ли Фоули удастся и дальше скрывать происхождение их дочери. Так почему бы и не развлечь своего мужа — в последнее время им так редко удается побыть вместе, а уж о каких-то развлечениях под бдительным присмотром авроров и речи быть не могло.
— Эмма Фоули, она… — Нарцисса широко раскрыла глаза и многозначительно посмотрела на мужа.
Люциус шокировано уставился на жену.
— Что, уже в пять лет? Так рано?
— Почему рано? Она вообще-то родилась такой, — ответила Нарцисса, но тут же сообразила, что именно Люциус мог иметь в виду, и залилась румянцем. — Погоди, ты о чем?
— А ты о чем?
Страница 40 из 62
