Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14781
— Ты совершенно права — я бесчувственный чурбан, а ты — моя нежная птичка с золотым сердцем. Только не плачь, дорогая, ты разрываешь мое сердце! Иди ко мне, любовь моя!
Люциус распахнул объятия, и Нарцисса, незаметно шмыгнув носом, уютно устроилась у него на груди.
— Ты понимаешь, — заговорила она, привычно перебирая пуговицы его рубашки, — если бы она хотя бы молчала… Но она раз за разом пересказывает всем эту дурацкую сказку, причем так ярко и вдохновенно, словно та происходила на самом деле. Морской король, танцующая на балу русалка, тонущий принц… Нэнни в детстве часто рассказывала нам о русалках, но почему именно эта история запала Белле в душу настолько, что полностью вытеснила из головы реальность? И какое отношение к ней имеет Эмма — она ведь совершенно не похожа на русалку! Да, у нее светлые длинные волосы, изящная фигура, но ведь этого мало. К тому же, я никак не могу понять, что между ними произошло. Ты что-нибудь об этом знаешь? Руди не написал тебе?
— Нет, дорогая, — очаровательно улыбнулся Люциус. — Руди мне ничего об этом не написал, и я совершенно ничего не знаю, кроме того, что русалки бывают двух видов: те, что живут в южных водах — внешне невероятно привлекательны, а те, что живут в северных — просто отвратительны. При этом они не носят ни мантий, ни даже корсетов, а вместо ног у каждой из них имеется длинный чешуйчатый хвост, похожий на рыбий.
— Милый, вот только не надо цитировать мне школьный учебник, — сузила глаза Нарцисса. — Сейчас мы говорим не об абстрактных русалках, а об Эмме Фоули. А то, что у нее нет никакого хвоста, похожего на рыбий, я усвоила еще в далеком детстве.
— Только не говори, что моя скромная супруга в детстве заглядывала подружкам под мантии! — притворно ужаснулся Люциус.
— Не говори глупостей! — фыркнула Нарцисса. — Просто наша обожаемая Эмма в детстве пиналась так, как не снилось ни одному кентавру, что уж тут говорить о русалках. Поэтому я была бесконечно счастлива, услышав, что ее отправляют на учебу не в Хогвартс, а в Шармбатон — не хватало мне еще семь лет подряд жить в одной комнате с этим гиппогрифом в юбке.
— Какое у тебя было ужасное детство, дорогая… — Люциус сочувственно посмотрел на жену. — Неужели за тебя некому было заступиться?
Нарцисса снова фыркнула, как недовольная кошка, хоть это и полностью противоречило кодексу настоящей леди. Но она очень рассчитывала на то, что муж — это не тетушка Вальбурга, с кровати за такое нарушение правил не выгонит и без десерта не оставит.
— Все не так просто, дорогой, — задумчиво сказала она. — Вот послушай…
Люциус кивнул и заерзал, устраиваясь поудобнее.
— Однажды нас — Фоули и еще несколько семей с детьми — пригласили на пикник. Стюарту Крэгги тогда как раз пришло письмо из Хогвартса, и его родители решили устроить небольшой праздник. Из-за чего мы с Эммой тогда поругались, я уже не помню, но то, как она меня запинала, помню прекрасно. И дело даже не в том, что она меня ударила — мы с Беллой еще и не так дрались — но мне стало жаль свою новенькую шелковую мантию, мне ее тетя Вальбурга из Индии привезла. Поэтому я не промолчала, как обычно, а подошла к столу, у которого взрослые что-то обсуждали, и предъявила подол, весь усыпанный отпечатками пыльных туфель. Но, как потом оказалось, я феерически сглупила.
— Почему, дорогая?
— Мне никто не поверил. — Нарцисса неохотно высвободилась из объятий мужа. — Да и ты бы, наверное, не поверил. Представь: стоит перед тобой такое невинное существо росточком с гнома, теребит подол розовой мантии с кружевами и, глядя на тебя огромными синими глазами, со слезами в голосе клянется, что ничего подобного не было. «Цисси все это придумала, мистер Блэк, — произнесла Нарцисса тоненьким голоском. — На самом деле ее ударила Белла, но Цисси не смеет признаться вам в этом, потому что Белла ее запугала. Белла и меня пыталась запугать, но я не такая трусиха, как Цисси, и всегда говорю правду, как бы ни было мне страшно».
— Погоди… — Люциус наморщил лоб. — Ты хочешь сказать, что Эмма без зазрения совести обвинила Беллу в собственных прегрешениях?
— И при этом выставила меня лгуньей и трусихой, — кивнула Нарцисса. — Мне тогда было всего пять лет, но я отлично помню то ощущение обиды и вселенской несправедливости. Я просто слова не могла произнести в свою защиту, настолько была потрясена подобным коварством.
— А что Белла? Прости, дорогая, но я никогда не поверю, что твоя сестра тоже молча стояла и слушала, как на нее возводят напраслину.
— А она и не слушала, — пожала плечиками Нарцисса. — Она громко назвала Эмму лгуньей и поклялась перерезать ей горло бабушкиными ножницами. Тут прибежала Мирабель и устроила отцу безобразный скандал, сказав, что мы с Беллой — маленькие чудовища, что нас надо запереть в чулане и больше никогда не выпускать в приличное общество.
— Мирабель такое сказала?
Люциус распахнул объятия, и Нарцисса, незаметно шмыгнув носом, уютно устроилась у него на груди.
— Ты понимаешь, — заговорила она, привычно перебирая пуговицы его рубашки, — если бы она хотя бы молчала… Но она раз за разом пересказывает всем эту дурацкую сказку, причем так ярко и вдохновенно, словно та происходила на самом деле. Морской король, танцующая на балу русалка, тонущий принц… Нэнни в детстве часто рассказывала нам о русалках, но почему именно эта история запала Белле в душу настолько, что полностью вытеснила из головы реальность? И какое отношение к ней имеет Эмма — она ведь совершенно не похожа на русалку! Да, у нее светлые длинные волосы, изящная фигура, но ведь этого мало. К тому же, я никак не могу понять, что между ними произошло. Ты что-нибудь об этом знаешь? Руди не написал тебе?
— Нет, дорогая, — очаровательно улыбнулся Люциус. — Руди мне ничего об этом не написал, и я совершенно ничего не знаю, кроме того, что русалки бывают двух видов: те, что живут в южных водах — внешне невероятно привлекательны, а те, что живут в северных — просто отвратительны. При этом они не носят ни мантий, ни даже корсетов, а вместо ног у каждой из них имеется длинный чешуйчатый хвост, похожий на рыбий.
— Милый, вот только не надо цитировать мне школьный учебник, — сузила глаза Нарцисса. — Сейчас мы говорим не об абстрактных русалках, а об Эмме Фоули. А то, что у нее нет никакого хвоста, похожего на рыбий, я усвоила еще в далеком детстве.
— Только не говори, что моя скромная супруга в детстве заглядывала подружкам под мантии! — притворно ужаснулся Люциус.
— Не говори глупостей! — фыркнула Нарцисса. — Просто наша обожаемая Эмма в детстве пиналась так, как не снилось ни одному кентавру, что уж тут говорить о русалках. Поэтому я была бесконечно счастлива, услышав, что ее отправляют на учебу не в Хогвартс, а в Шармбатон — не хватало мне еще семь лет подряд жить в одной комнате с этим гиппогрифом в юбке.
— Какое у тебя было ужасное детство, дорогая… — Люциус сочувственно посмотрел на жену. — Неужели за тебя некому было заступиться?
Нарцисса снова фыркнула, как недовольная кошка, хоть это и полностью противоречило кодексу настоящей леди. Но она очень рассчитывала на то, что муж — это не тетушка Вальбурга, с кровати за такое нарушение правил не выгонит и без десерта не оставит.
— Все не так просто, дорогой, — задумчиво сказала она. — Вот послушай…
Люциус кивнул и заерзал, устраиваясь поудобнее.
— Однажды нас — Фоули и еще несколько семей с детьми — пригласили на пикник. Стюарту Крэгги тогда как раз пришло письмо из Хогвартса, и его родители решили устроить небольшой праздник. Из-за чего мы с Эммой тогда поругались, я уже не помню, но то, как она меня запинала, помню прекрасно. И дело даже не в том, что она меня ударила — мы с Беллой еще и не так дрались — но мне стало жаль свою новенькую шелковую мантию, мне ее тетя Вальбурга из Индии привезла. Поэтому я не промолчала, как обычно, а подошла к столу, у которого взрослые что-то обсуждали, и предъявила подол, весь усыпанный отпечатками пыльных туфель. Но, как потом оказалось, я феерически сглупила.
— Почему, дорогая?
— Мне никто не поверил. — Нарцисса неохотно высвободилась из объятий мужа. — Да и ты бы, наверное, не поверил. Представь: стоит перед тобой такое невинное существо росточком с гнома, теребит подол розовой мантии с кружевами и, глядя на тебя огромными синими глазами, со слезами в голосе клянется, что ничего подобного не было. «Цисси все это придумала, мистер Блэк, — произнесла Нарцисса тоненьким голоском. — На самом деле ее ударила Белла, но Цисси не смеет признаться вам в этом, потому что Белла ее запугала. Белла и меня пыталась запугать, но я не такая трусиха, как Цисси, и всегда говорю правду, как бы ни было мне страшно».
— Погоди… — Люциус наморщил лоб. — Ты хочешь сказать, что Эмма без зазрения совести обвинила Беллу в собственных прегрешениях?
— И при этом выставила меня лгуньей и трусихой, — кивнула Нарцисса. — Мне тогда было всего пять лет, но я отлично помню то ощущение обиды и вселенской несправедливости. Я просто слова не могла произнести в свою защиту, настолько была потрясена подобным коварством.
— А что Белла? Прости, дорогая, но я никогда не поверю, что твоя сестра тоже молча стояла и слушала, как на нее возводят напраслину.
— А она и не слушала, — пожала плечиками Нарцисса. — Она громко назвала Эмму лгуньей и поклялась перерезать ей горло бабушкиными ножницами. Тут прибежала Мирабель и устроила отцу безобразный скандал, сказав, что мы с Беллой — маленькие чудовища, что нас надо запереть в чулане и больше никогда не выпускать в приличное общество.
— Мирабель такое сказала?
Страница 39 из 62
