Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14784
Люциус благодарно приложил руки к сердцу и изобразил на лице глубочайшую признательность.
— Когда в тот день на пикнике я подошла к отцу, чтобы пожаловаться на Эмму, — медленно произнесла Нарцисса, не сводя с Люциуса многозначительного взгляда, — у стола стояли одни мужчины. Женщины в то время ушли вместе с хозяйкой посмотреть на новые занавески в гостиной, а Мирабель почему-то задержалась. Только она не считается, сам понимаешь.
— Нарси, так нечестно! — возмутился Люциус. — Твоя подсказка содержит слишком много информации. Пожалей своего измученного супруга и сократи ее до минимума, я тебя умоляю.
Нарцисса закатила глаза.
— Эмме поверили, потому что рядом с отцом были одни мужчины, — медленно и членораздельно произнесла она. — Мужчины, понимаешь? На женщин бы ее фокусы не подействовали. А чьи фокусы у нас действуют на мужчин и не действуют на женщин? — спросила она тем тоном, которым обычно интересовалась у сына, хорошо ли он кушал кашку.
— Вейлы? — как-то неуверенно предположил Люциус. Очевидно, мысль о том, что Эмма Фоули может оказаться вейлой, не желала укладываться у него в голове.
— Ну наконец-то! — воскликнула Нарцисса. — Конечно же она вейла! Самая настоящая вейла во втором поколении. И Фоули каким-то образом ухитрились скрыть этот факт. Даже вездесущим газетчикам и охотникам за невестами не удалось ничего узнать, только твоему отцу это удалось.
— Эмма — вейла? — не сдержал удивления Люциус. — Да не может такого быть! Ее мать — урожденная Берк, а у Берков в роду никогда не было никаких вейл.
Нарцисса улыбнулась одними губами.
— Мирабель Фоули ей не родная мать, — сказала она. — Эмма — ребенок некой Клеретт Лакомб, то ли актрисы, то ли еще какой охотницы за деньгами, изо всех сил пользующейся своими способностями. Получилось так, что Клеретт скончалась, едва явив на свет нашу драгоценную Эмму. А согласно ее последней просьбе, официально заверенной представителем министерства магии, Эдвард Фоули должен был признать Эмму своей дочерью, дать ей хорошее воспитание и образование. В случае отказа ему грозили какие-то немыслимые кары — очевидно, бедняга еще при жизни своей крылатой возлюбленной ухитрился дать ей пару опрометчивых обещаний или даже нерушимых обетов. Но деваться было некуда, и мистер Фоули принял этого ребенка в семью. Уж не знаю, как ему удалось уговорить на это жену — они ведь только месяц или два как поженились. Может, на Мирабель повлияло то, что, по словам целителей, она не могла иметь собственных детей?
— Надо же… — только и смог сказать Люциус. — Я даже предположить не мог, что дела обстоят именно так. Мне отец никогда об этом не говорил.
— Говорить не говорил, но досье на каждую из своих вероятных невесток он собрал впечатляющее, — Нарцисса скривила губки. — Уж не знаю, каким образом он собирал информацию, но папка, которую мой отец после окончания их разговора сжег в камине, была толщиной с «Историю Хогвартса».
Люциус картинно схватился за голову:
— Какой ужас! Даже на меня в аврорате не удосужились собрать столько компромата! Дорогая, ты собиралась взорвать министерство или много лет торговала запрещенными зельями в Лютном переулке?
— Спасибо, дорогой, что ты так веришь в мои зельеварческие таланты, — на личике Нарциссы сверкнула озорная улыбка. — И за то, что не предположил, что я там торговала кое-чем другим.
— Ну что ты, любимая… — Люциус посмотрел на нее с укоризной. — Я бы никогда не посмел сомневаться в твоем целомудрии. А вот что касается зелий… Ты могла вступить в преступный сговор с Северусом: мы же оба прекрасно знаем, что в зельеварении он гений, а в распространении своей продукции — хуже подгорного тролля. А у тебя сердечко доброе, головка, хоть и очаровательная, но очень предприимчивая. Почему бы тебе было и не помочь Северусу по-дружески?
— Люциус, я прямо чувствую себя виноватой в том, что не додумалась до этой идеи сама… — Нарцисса посмотрела на мужа с искренним раскаянием во взгляде. — Я тотчас же соберу все зелья, которые у нас найдутся, и аппарирую в Лютный. Близится полночь, думаю, у них как раз торговля в разгаре. Сколько просить за модифицированный «Сон-без-сновидений» — два галлеона или три?
— Проси четыре, — деловито посоветовал Люциус. — С полуночи и до рассвета у них будут действовать повышенные расценки.
Нарцисса тихонько рассмеялась и снова улеглась рядом с мужем. Несколько длинных завитых прядей скользнули ему на грудь. Люциус рассеянно пропустил их сквозь пальцы и вдруг нахмурился:
— Погоди, дорогая, но кое-что в твоем рассказе мне кажется странным. Эмма ведь совсем не похожа на вейлу: у тех волосы серебристого оттенка, а у Эммы — ярко выраженный венецианский блонд. Прямо как на одном из образцов в лавке мадам Примпернель.
Нарцисса подняла на него лукавый взгляд и медленно расплылась в выразительной улыбке.
— Что?
— Когда в тот день на пикнике я подошла к отцу, чтобы пожаловаться на Эмму, — медленно произнесла Нарцисса, не сводя с Люциуса многозначительного взгляда, — у стола стояли одни мужчины. Женщины в то время ушли вместе с хозяйкой посмотреть на новые занавески в гостиной, а Мирабель почему-то задержалась. Только она не считается, сам понимаешь.
— Нарси, так нечестно! — возмутился Люциус. — Твоя подсказка содержит слишком много информации. Пожалей своего измученного супруга и сократи ее до минимума, я тебя умоляю.
Нарцисса закатила глаза.
— Эмме поверили, потому что рядом с отцом были одни мужчины, — медленно и членораздельно произнесла она. — Мужчины, понимаешь? На женщин бы ее фокусы не подействовали. А чьи фокусы у нас действуют на мужчин и не действуют на женщин? — спросила она тем тоном, которым обычно интересовалась у сына, хорошо ли он кушал кашку.
— Вейлы? — как-то неуверенно предположил Люциус. Очевидно, мысль о том, что Эмма Фоули может оказаться вейлой, не желала укладываться у него в голове.
— Ну наконец-то! — воскликнула Нарцисса. — Конечно же она вейла! Самая настоящая вейла во втором поколении. И Фоули каким-то образом ухитрились скрыть этот факт. Даже вездесущим газетчикам и охотникам за невестами не удалось ничего узнать, только твоему отцу это удалось.
— Эмма — вейла? — не сдержал удивления Люциус. — Да не может такого быть! Ее мать — урожденная Берк, а у Берков в роду никогда не было никаких вейл.
Нарцисса улыбнулась одними губами.
— Мирабель Фоули ей не родная мать, — сказала она. — Эмма — ребенок некой Клеретт Лакомб, то ли актрисы, то ли еще какой охотницы за деньгами, изо всех сил пользующейся своими способностями. Получилось так, что Клеретт скончалась, едва явив на свет нашу драгоценную Эмму. А согласно ее последней просьбе, официально заверенной представителем министерства магии, Эдвард Фоули должен был признать Эмму своей дочерью, дать ей хорошее воспитание и образование. В случае отказа ему грозили какие-то немыслимые кары — очевидно, бедняга еще при жизни своей крылатой возлюбленной ухитрился дать ей пару опрометчивых обещаний или даже нерушимых обетов. Но деваться было некуда, и мистер Фоули принял этого ребенка в семью. Уж не знаю, как ему удалось уговорить на это жену — они ведь только месяц или два как поженились. Может, на Мирабель повлияло то, что, по словам целителей, она не могла иметь собственных детей?
— Надо же… — только и смог сказать Люциус. — Я даже предположить не мог, что дела обстоят именно так. Мне отец никогда об этом не говорил.
— Говорить не говорил, но досье на каждую из своих вероятных невесток он собрал впечатляющее, — Нарцисса скривила губки. — Уж не знаю, каким образом он собирал информацию, но папка, которую мой отец после окончания их разговора сжег в камине, была толщиной с «Историю Хогвартса».
Люциус картинно схватился за голову:
— Какой ужас! Даже на меня в аврорате не удосужились собрать столько компромата! Дорогая, ты собиралась взорвать министерство или много лет торговала запрещенными зельями в Лютном переулке?
— Спасибо, дорогой, что ты так веришь в мои зельеварческие таланты, — на личике Нарциссы сверкнула озорная улыбка. — И за то, что не предположил, что я там торговала кое-чем другим.
— Ну что ты, любимая… — Люциус посмотрел на нее с укоризной. — Я бы никогда не посмел сомневаться в твоем целомудрии. А вот что касается зелий… Ты могла вступить в преступный сговор с Северусом: мы же оба прекрасно знаем, что в зельеварении он гений, а в распространении своей продукции — хуже подгорного тролля. А у тебя сердечко доброе, головка, хоть и очаровательная, но очень предприимчивая. Почему бы тебе было и не помочь Северусу по-дружески?
— Люциус, я прямо чувствую себя виноватой в том, что не додумалась до этой идеи сама… — Нарцисса посмотрела на мужа с искренним раскаянием во взгляде. — Я тотчас же соберу все зелья, которые у нас найдутся, и аппарирую в Лютный. Близится полночь, думаю, у них как раз торговля в разгаре. Сколько просить за модифицированный «Сон-без-сновидений» — два галлеона или три?
— Проси четыре, — деловито посоветовал Люциус. — С полуночи и до рассвета у них будут действовать повышенные расценки.
Нарцисса тихонько рассмеялась и снова улеглась рядом с мужем. Несколько длинных завитых прядей скользнули ему на грудь. Люциус рассеянно пропустил их сквозь пальцы и вдруг нахмурился:
— Погоди, дорогая, но кое-что в твоем рассказе мне кажется странным. Эмма ведь совсем не похожа на вейлу: у тех волосы серебристого оттенка, а у Эммы — ярко выраженный венецианский блонд. Прямо как на одном из образцов в лавке мадам Примпернель.
Нарцисса подняла на него лукавый взгляд и медленно расплылась в выразительной улыбке.
— Что?
Страница 42 из 62
