Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14785
— сразу не понял Люциус, но потом до него дошло. — О, нет… Ты же не хочешь сказать, что…
— Именно так, дорогой! — со злорадным торжеством в голосе произнесла Нарцисса. — Это и есть тот самый венецианский блонд. Эмма — крашеная!
— Не может быть… — Люциус недоверчиво посмотрел на жену. — Почему ты так решила? Она тебе что, сама призналась?
— Нет, конечно же, — фыркнула Нарцисса. — Просто мадам Примпернель очень любит вспоминать старые времена и щедрых клиентов. А еще мадам Примпернель очень любит, когда к ней заглядывают на чай «хорошие девочки» с корзинкой ирисовых пирожных и расспрашивают ее о былых временах.
— Дорогая, — Люциус приподнялся на локте и серьезно посмотрел на жену. — С каждым днем ты меня удивляешь все больше и больше. Я даже предположить не мог, что в тебе скрываются такие способности.
Нарцисса улыбнулась. «Каждая уважающая себя женщина — это шкатулка с секретами и сюрпризами, — вспомнила она слова матери. — И только от нее зависит, раскроется ли она сразу перед своим мужем или будет приоткрываться понемногу, день за днем, год за годом, удивляя и поражая его на протяжении всей жизни». Друэлла Блэк выбрала второй вариант и ни на миг об этом не пожалела. Так же собиралась поступить и ее младшая дочь.
— Ты еще многого не знаешь обо мне, милый, — с лукавинкой в голосе сказала она. — А что касается мадам Примпернель — это было несложно. Ты бы на моем месте поступил точно так же, даже не сомневаюсь.
Люциус польщенно заулыбался.
Нарцисса проглотила смешок. На языке тетушки Вальбурги этот маневр назывался «капелька лести и мешок самодовольства», но использовать его рекомендовалось не часто и в очень умеренных дозах, поэтому Нарцисса еще раз нежно улыбнулась мужу и вернулась к прерванной теме.
— Похоже, что Мирабель начала маскировать Эмму под обычного ребенка чуть ли не с рождения, — сказала она. — Правда, я не представляю, как они выходили из положения в то время, когда Эмма училась в Шармбатоне, но, по всей видимости, это не составило им большого труда: у тамошних учениц окрашенные волосы — скорее правило, чем исключение.
— То есть ты хочешь сказать, что на том злополучном пикнике Эмме поверили потому, что она пустила в ход свои вейловские способности? — спросил Люциус.
— Вот именно! — подтвердила Нарцисса. — Если бы в тот день с нами на пикник поехала мама, а не отец, — возможно, нам с Беллой и удалось бы что-нибудь доказать. Даже подойди к нам в этот момент кто-нибудь из женщин, у нас был бы шанс оправдаться. А так… Мужчины есть мужчины.
Нарцисса печально вздохнула.
— Не расстраивайся ты так, дорогая, — Люциус взял руку жены и, поднеся к губам, нежно поцеловал. — Вам с Эммой давно уже не пять лет. У тебя своя жизнь, у нее своя. И думаю, мне все же стоит рассказать Рабастану, что его невеста — незаконнорожденная вейла. Возможно, это известие поможет ему пережить горечь разрыва. Ведь быть околдованным — это так неприятно…
— Люциус, но это ведь секрет! — возмутилась Нарцисса. — Какие бы у Эммы ни были причины напасть на Беллу, это не повод, чтобы раскрывать ее тайну всем подряд!
— Прости, дорогая, но промолчать я не могу, — заупрямился Люциус. — Рабастан — мой друг, и он обязан знать, что его попытались обвести вокруг пальца. Кстати, я очень сомневаюсь в том, что ты смогла сохранить эту новость в секрете от любимой сестренки. Ну-ка, признавайся, Беллатрикс знает, что Эмма — вейла?
— Конечно знает! — невозмутимо ответила Нарцисса. — Я обязана была ей сказать, чтобы она могла защитить своего мужа от возможных посягательств Эммы.
Люциус подавился невысказанной фразой. Да, это было в духе Беллы: откровенно игнорировать собственного мужа и в то же время жестко пресекать все попытки посторонних женщин подобраться к нему поближе. Как там испанцы говорят — «собака, что лежит на сене»…
— А поставить в известность Руди она, по всей видимости, посчитала излишним, — почти не сомневаясь в ответе, сказал он.
— А зачем? — удивилась Нарцисса. — Он бы начал нервничать, постоянно проверять, не подвергают ли его действию каких-нибудь чар… Ни к чему это было, ни ей, ни ему. Было достаточно того, что она сказала об Эмме Темному Лорду.
— И что? — мрачно спросил Люциус.
— Он только посмеялся, — сухо ответила Нарцисса. — Ответил, что сам в состоянии о себе позаботиться, и велел Белле оставить Эмму в покое. Наверное, рассчитывал каким-либо образом обратить ее скрытые таланты себе на пользу.
Люциус согласно кивнул. Действительно, была у Темного Лорда такая милая манера: обнаружив в соратниках редкие способности, использовать их как против чужих, так и против своих.
— И как на это отреагировала Белла?
Нарцисса дернула плечиком:
— Как обычно: выслушала и поступила по-своему.
— То есть окружила и Эмму, и Повелителя тайной неусыпной заботой, — хмыкнул Люциус.
— Именно так, дорогой! — со злорадным торжеством в голосе произнесла Нарцисса. — Это и есть тот самый венецианский блонд. Эмма — крашеная!
— Не может быть… — Люциус недоверчиво посмотрел на жену. — Почему ты так решила? Она тебе что, сама призналась?
— Нет, конечно же, — фыркнула Нарцисса. — Просто мадам Примпернель очень любит вспоминать старые времена и щедрых клиентов. А еще мадам Примпернель очень любит, когда к ней заглядывают на чай «хорошие девочки» с корзинкой ирисовых пирожных и расспрашивают ее о былых временах.
— Дорогая, — Люциус приподнялся на локте и серьезно посмотрел на жену. — С каждым днем ты меня удивляешь все больше и больше. Я даже предположить не мог, что в тебе скрываются такие способности.
Нарцисса улыбнулась. «Каждая уважающая себя женщина — это шкатулка с секретами и сюрпризами, — вспомнила она слова матери. — И только от нее зависит, раскроется ли она сразу перед своим мужем или будет приоткрываться понемногу, день за днем, год за годом, удивляя и поражая его на протяжении всей жизни». Друэлла Блэк выбрала второй вариант и ни на миг об этом не пожалела. Так же собиралась поступить и ее младшая дочь.
— Ты еще многого не знаешь обо мне, милый, — с лукавинкой в голосе сказала она. — А что касается мадам Примпернель — это было несложно. Ты бы на моем месте поступил точно так же, даже не сомневаюсь.
Люциус польщенно заулыбался.
Нарцисса проглотила смешок. На языке тетушки Вальбурги этот маневр назывался «капелька лести и мешок самодовольства», но использовать его рекомендовалось не часто и в очень умеренных дозах, поэтому Нарцисса еще раз нежно улыбнулась мужу и вернулась к прерванной теме.
— Похоже, что Мирабель начала маскировать Эмму под обычного ребенка чуть ли не с рождения, — сказала она. — Правда, я не представляю, как они выходили из положения в то время, когда Эмма училась в Шармбатоне, но, по всей видимости, это не составило им большого труда: у тамошних учениц окрашенные волосы — скорее правило, чем исключение.
— То есть ты хочешь сказать, что на том злополучном пикнике Эмме поверили потому, что она пустила в ход свои вейловские способности? — спросил Люциус.
— Вот именно! — подтвердила Нарцисса. — Если бы в тот день с нами на пикник поехала мама, а не отец, — возможно, нам с Беллой и удалось бы что-нибудь доказать. Даже подойди к нам в этот момент кто-нибудь из женщин, у нас был бы шанс оправдаться. А так… Мужчины есть мужчины.
Нарцисса печально вздохнула.
— Не расстраивайся ты так, дорогая, — Люциус взял руку жены и, поднеся к губам, нежно поцеловал. — Вам с Эммой давно уже не пять лет. У тебя своя жизнь, у нее своя. И думаю, мне все же стоит рассказать Рабастану, что его невеста — незаконнорожденная вейла. Возможно, это известие поможет ему пережить горечь разрыва. Ведь быть околдованным — это так неприятно…
— Люциус, но это ведь секрет! — возмутилась Нарцисса. — Какие бы у Эммы ни были причины напасть на Беллу, это не повод, чтобы раскрывать ее тайну всем подряд!
— Прости, дорогая, но промолчать я не могу, — заупрямился Люциус. — Рабастан — мой друг, и он обязан знать, что его попытались обвести вокруг пальца. Кстати, я очень сомневаюсь в том, что ты смогла сохранить эту новость в секрете от любимой сестренки. Ну-ка, признавайся, Беллатрикс знает, что Эмма — вейла?
— Конечно знает! — невозмутимо ответила Нарцисса. — Я обязана была ей сказать, чтобы она могла защитить своего мужа от возможных посягательств Эммы.
Люциус подавился невысказанной фразой. Да, это было в духе Беллы: откровенно игнорировать собственного мужа и в то же время жестко пресекать все попытки посторонних женщин подобраться к нему поближе. Как там испанцы говорят — «собака, что лежит на сене»…
— А поставить в известность Руди она, по всей видимости, посчитала излишним, — почти не сомневаясь в ответе, сказал он.
— А зачем? — удивилась Нарцисса. — Он бы начал нервничать, постоянно проверять, не подвергают ли его действию каких-нибудь чар… Ни к чему это было, ни ей, ни ему. Было достаточно того, что она сказала об Эмме Темному Лорду.
— И что? — мрачно спросил Люциус.
— Он только посмеялся, — сухо ответила Нарцисса. — Ответил, что сам в состоянии о себе позаботиться, и велел Белле оставить Эмму в покое. Наверное, рассчитывал каким-либо образом обратить ее скрытые таланты себе на пользу.
Люциус согласно кивнул. Действительно, была у Темного Лорда такая милая манера: обнаружив в соратниках редкие способности, использовать их как против чужих, так и против своих.
— И как на это отреагировала Белла?
Нарцисса дернула плечиком:
— Как обычно: выслушала и поступила по-своему.
— То есть окружила и Эмму, и Повелителя тайной неусыпной заботой, — хмыкнул Люциус.
Страница 43 из 62
