Timeless night

Она, старясь не прикасаться к разрезам, схватилась руками за лицо, понимая, что долго не выдержит этой боли. Исполосованные запястья тоже начинали зудеть, но пока не так сильно.

«Что со мной, мать твою, произошло?»

Вопрос застрял в горле; Фатили поймала себя на мысли, что в последние два часа совершенно не отдавала отчет своим действиям, и сейчас не уверена, поступила ли правильно, жестоко расправившись с обидчицами. Она, словно прозрев, взглянула на одежду: синяя клетчатая рубашка вся была заляпана кровью, и скорее всего, не только своей. Всплыло отчетливое воспоминание, с какой силой и (и треском!) Фатили вонзила нож прямо в лоб этой твари, Саманте. Ее взгляд был воистину ужасным: паническое осознание своей смерти и полное неприятие этого факта. Он сохранялся жалкую долю секунды, но навсегда засел в памяти Фатили. Саманта не заслужила этого, хотя и была редкостной мразью. Тоже ведь человек.

В глазах посерело. Девушка прислонилась к ближайшему забору и осторожно смахнула слезы, чтобы они не попали на раны. Оглушенная всем случившемся за сегодня, она осталась так стоять, не представляя, что делать дальше.

«Да я же… Черт, черт, черт! Я же ненормальная!»

Мама точно не обрадуется, когда узнает, что натворила ее дочь. Совсем не обрадуется.

«Так. Надо подумать. Не я начала все это дерьмо. Они сами нарвались, значит, вина в их смерти не полностью моя. Я защищалась, а они хотели меня добить. Точно! Тем более, я не контролировала себя».

Фатили попыталась представить, что сможет оправдать ее на суде или смягчить наказание, но из-за болящих ран ее мысли постоянно растекались в бессмысленные восклицания и голые эмоции. Появление Джеффа уже не казалось ей столь радостным событием. Ужасы ужасами, а становиться чем-то похожим на него она, пришедшая в себя, уже не хотела. С другой стороны, он обещал ей покровительство, и сейчас оно бы очень пригодилось.

Тут Фатили услышала смешок. Короткий, с издевкой. Обернувшись на этот мерзкий звук, она увидела… парня. Вопрос, как она не услышала его шаги, отпал разом, стоило ей взглянуть на его ноги. Незнакомец спокойно парил в пятнадцати сантиметрах от земли. В парня словно вставили две маломощные лампочки: из его глазниц вырывался яркий желтый свет, ни белка, ни зрачков не было видно. Чем-то он был похож на индейца, в частности, черными волосами и типом лица. Серая, как зола, кожа дополняла образ совершенно не человеческого существа. Ко всему прочему, он довольно улыбался. Убийца-новичок молча поразилась тому, как забагован ее мозг.

— Весело было, правда? — осклабился незнакомец.

Фатили отошла подальше, подсознательно чувствуя, угрозу, исходящую от него.

— Ну, по крайней мере, мне было весело, хе-хе. — Желтоглазый, в свою очередь, подлетел ближе.

— Это я дал тебе силы, чтобы ты смогла постоять за себя. Ты должна радоваться.

Она попыталась отойти еще дальше, но увидела, как все ее тело держали на месте странные ярко-желтые нити, исходящие от пальцев существа. То была самая абсурдная ситуация в жизни Фатили. Теперь она не знала что и думать. Наверно только то, что стала похожа на марионетку.

— Обычно они радуются, стоит им вырваться за пределы общества. Ведь так здорово быть не такими как все!

Неужели она не одна стала жертвой этого парня? Или все-таки очередной мираж?

— А еще лучше встретить таких же необычных друзей, как и ты! М-м, ваши сущности так приятны на вкус… — Желтоглазый откровенно смеялся над Фатили. — Но знаешь, твоя душенька еще не созрела. Будет лучше оставить тебя здесь до приезда полицейских, а там посмотрим. Мне нужно либо стопроцентное безумие, либо стопроцентное отчаяние, хе-хе.

Яркие нити моментально втянулись в пальцы духа, и она снова могла двигаться. Левитирующий «кукловод» пропал так же, как и его иллюзия. Вдруг Фатили перестала слышать, все стало-черно белым, стало мутить, а затем она в обмороке сползла на асфальт. День выдался богатым на катастрофы.

Шизофрения любит тебя

Есть вещи хуже Дьявола. Дьявол — пугалка для крестьян из прошедших веков. Ад, черти, наказание за грехи — способ держать человеческое стадо в форме, обозначить границы дозволенного. Выдумка манипуляторов. А есть реальность. В которой водится дрянь, убивающая твою личность круче самых дорогих дипломатов из ада. Она не наказывает за грехи, она подобно червю вгрызается в разум и со смаком поглощает его, потому что хочет жрать.

Знал ли Хелен что с ним происходит? Вряд ли. Хелен как теленок шел на поводу собственных чувств.

Она коварная.

Чувства как-то притупились. Пейзаж за окном в комнате потерял краски, стал серым и другим. Хелен равнодушно смотрел на жизнь, рисуя себе понятные рисунки, плевал на школу, ведь не видел смысла получать никому ненужное образование.

Болезнь тянула к «Я» метафизические руки, стараясь не спугнуть жертву.