Что обещаем мы

Глава 1. Договор

В третий раз она отправилась к нему почти в отчаянии. По традиции только в течение пяти лет после окончания школы юные ведьмы и волшебники имели возможность заключить договор на ученичество. Это был ее последний шанс, и потому несколько дней она провела в страхе.

Гермиона Грейнджер, лучшая студентка своего класса и дважды отвергнутая соискательница, желающая поступить в ученицы к Северусу Снейпу, мастеру зельеварения, вошла в его кабинет без приглашения и, не двигаясь, ждала, когда тот заметит ее.

Наконец он нехотя посмотрел поверх свитков, в которых делал пометки красными чернилами — экзаменационные работы, вне всякого сомнения, — и презрительно поднял бровь.

— И снова … настойчивая мисс Грейнджер, — мягко сказал он, наполнив сарказмом каждое слово. — Разве не достаточно оскорблений я нанес вам? Если хотите, можем подобрать вам какое-нибудь лекарство.

— Сэр, я понимаю, что я последний человек, которого вам хотелось бы видеть, — ответила Гермиона, собираясь с духом и чувствуя, что вся решимость пропала, стоило ему лишь скривить губы в самодовольной усмешке.

— Напротив. Как оказалось, это довольно забавно.

Глубоко вздохнув и попробовав успокоиться, Гермиона подошла к его столу и сцепила за спиной руки.

— Пожалуйста, профессор, рассмотрите мое прошение. Уверяю вас, я буду образцовой ученицей. У вас есть результаты моих ТРИТОНов, вы знаете, что я способная. Что мне сделать, чтобы вы увидели, что я не… — она запнулась, пытаясь вспомнить, как он назвал ее в прошлый раз. Докучливой болтушкой?

Он открыл рот — без сомнения только для уничижительного комментария, — но помедлил и вместо этого обдумал ее слова.

— Прежде всего, — сказал он, — простойте молча на этом месте до тех пор, пока я не разрешу вам говорить.

Испытание. Она справится с ним.

Вовремя поймав чуть не слетевшие с губ слова: «Да, сэр», — Гермиона вместо этого кивнула, расправила плечи и приняла более устойчивое положение.

После того, как, по ее ощущениям, прошло минут пятнадцать, она исподтишка взглянула на часы: было пять тридцать пять.

В шесть Снейп призвал эльфа и велел принести обед. Ростбиф и картошка пахли божественно, а Гермиона была сегодня слишком занята, чтобы пойти на ланч, но профессор ничего ей не предложил.

В шесть двадцать у нее заурчало в желудке. Профессор скользнул по Гермионе взглядом, но не проронил ни слова.

К пяти минутам восьмого ноги у нее затекли, спина чесалась, а сама девушка проклинала себя за то, что пришла в холодные подземелья без мантии и чего-нибудь потеплее поверх практичной, но тонкой рабочей одежды.

Около половины восьмого она начала перечислять — разумеется, про себя — двенадцать способов использования драконьей крови. Как хочется есть…

Примерно после девяти, когда все ингредиенты для зелий закончились, и ей больше нечем было отвлекать себя от мыслей о желудке, дрожащих ногах или гусиной коже по всему телу, Гермиона переключила все внимание на Снейпа, который, закончив обедать, снова взялся за работы злополучных учеников. Как хочется есть…

Если с ним и произошли какие-то изменения с тех пор, как она окончила школу, Гермиона их не заметила. Он как сказка, которую переврали: белая как снег кожа, волосы черные как смоль — яркого же румянца на щеках нет и в помине, но чернила, сочившиеся с пера, вполне его заменяли, отметила девушка, сдерживая смешок. Как хочется есть…

Он хмурился над экзаменационными листами. «Почему он все еще в Хогвартсе?» — вдруг подумала Гермиона. Эта загадка была достаточно сложной, и девушка моментально забыла обо всех неудобствах. Волдеморт умер четыре года назад, Дамблдор — пять. Снейпа ничего здесь не держало, больше не было никаких неоплаченных долгов. Он мог бы вести вполне спокойную жизнь, изготавливая зелья на заказ. И преподавание ему, определенно, не нравилось.

По крайней мере, его преподавание не нравилось Гермионе. Она чуть-чуть сместила центр тяжести, пытаясь унять боль в низу спины, и напомнила себе, что заставляет себя проходить эти пытки для того, чтобы подписать договор еще на три года пыток, но Снейп в Европе был авторитетным экспертом в области зельеварения, а может быть, и во всем мире. Гермиона разузнала все о мастерах, живущих в пределах доступного для аппарации расстояния, и даже о некоторых за этими пределами, и они ее не впечатлили. Большинство из них, казалось, знали немногим больше нее.

А Гермиона хотела такого мастера, у которого действительно могла бы чему-то научиться. Она не искала легких путей.

Гермиона осторожно поджала холодные пальцы, заставляя кровь бежать быстрее.

Четыре года изготовления простых зелий оставили ее равнодушной. Боясь показаться бесчувственной, Гермиона никогда не признается, что они, по-своему, были так же плохи, как и последний бездарно проведенный год перед войной.