Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
Добавить в моё избранное
339 мин, 32 сек 11982
Это взросление было ужасным — и вместе с тем стимулирующим: думай или умри. Теперь Гермионе ничто не угрожало. Однако ей было до смерти скучно.
Снейп скучным не был.
По правде говоря, она и сама понимала, что это глупо: так зациклиться на ученичестве у Снейпа, когда было очевидно, что он не хочет ее учить. Времени на заключение договора, позволяющего получить высшее образование, почти не осталось, а каких результатов она достигла? Она злилась на себя и на произвол магического сообщества в вопросе о том, когда можно начинать первое ученичество.
Но здесь и сейчас она наконец с робкой улыбкой подумала, что, кажется, начинает делать успехи. Снейп никогда раньше ее не испытывал. Он был так близок к тому, чтобы предложить ей договор, что Гермиона уже почти слышала скрип своего пера по пергаменту. Это было бы великолепно: стать его ученицей после того, как пять лет назад он во всеуслышание провозгласил, что никогда не возьмется обучать ее.
С другой стороны, ей нужно достаточно выдержки, чтобы игнорировать его притеснения, и Гермиона подозревала, что он будет жестоко испытывать ее все следующие три года. Нет, комфортных условий он не предложит. С этой мыслью она едва не провела кончиком языка по резцам — привычка, которую она приобрела в те дни, когда ее зубы были чуть больше, чем сейчас. Он вел себя как герой, но оставался при этом зловредным, мелочным человеком. Да кто он такой, чтобы говорить о несоразмерности зубов…
— Ну-ну, мисс Грейнджер, — и она вдруг поняла, что Снейп смотрит ей прямо в глаза и держит палочку наготове. — Вряд ли подобные доводы убедят меня.
Она моргнула. И заставила себя думать о безопасном и рутинном.
«Как хочется есть»…
В четверть одиннадцатого Снейп резко встал, разогнав все ее мысли о еде, и, рассматривая девушку, двинулся в обход стола. Гермиона не знала, стоит ли ей ответить тем же, или он, подобно волкам, сочтет это оскорблением. Найдя компромисс, она остановила взгляд на краешке белой сорочки, выглядывавшей из-под ворота его сюртука. Лен? Гладить его — занятие не из приятных. Впрочем, Снейп наверняка предоставил это домашним эльфам.
Сорочка настолько сбила Гермиону с толку, что девушка не сразу заметила, что Снейп подошел ближе («Да, определенно лен», — подумала она), и задержала дыхание, когда он начал медленно обходить ее кругом.
Она почувствовала себя студенткой-заучкой, едва он завершил маневр. По правде сказать, она уже привыкла к этой его тактике: если он прибегает к запугиванию, значит, испытание окаменением почти подошло к концу.
Снейп вернулся на стул, сложил пальцы в замок и уставился на Гермиону в упор, а она ждала, что он признает — нет, не поражение, но хоть что-нибудь.
Ждала.
Ждала.
В одиннадцать двадцать пять, через шесть часов после начала проверки, только сила воли удерживала ее в вертикальном положении. В висках стучало, глаза слезились, комната то расширялась, то сжималась вокруг нее.
— Мисс Грейнджер, — сказал Снейп, разрывая сплошной туман боли, — вы настоящий образчик гриффиндорского упрямства.
Можно подвести осла к воде, но пить его не заставишь, мелькнула смутная мысль в голове Гермионы.
— Наверное, вы считаете, что продержитесь дольше меня, — продолжал он, выходя из-за стола. — И так случилось, что я отправляюсь отдыхать.
Он остановился. Гермиона ждала неминуемого продолжения. Раз, два…
— Но в ту же секунду, когда вы скажете хоть слово или сдвинетесь с этого места, пусть только для того, чтобы лечь, я об этом узнаю, — прошипел он ей в ухо.
Он вытащил палочку из рукава — лен, так и знала! — и наложил серию заклинаний, в которых она узнала слабые сигнальные чары.
«Никакого глупого размахивания палочкой в классе… Десять баллов со Слизерина, профессор»…
— Хорошего вам вечера, мисс Грейнджер, — насмешливо ухмыльнулся он, последним заклинанием потушив факел.
Не сдаваться…
В пять минут второго ночи одна, озябшая, голодная и утомленная, она потеряла сознание.
Придя в себя, Гермиона резко дернула руками: ей на секунду показалось, что ее связали. Но когда девушка сфокусировала взгляд, оказалось, что она лежит в кровати под толстым покрывалом.
— Что? Где? — начала она, плохо понимая, что происходит.
— Так-так, — сказал знакомый голос, а его обладатель вступил в поле ее зрения с флаконом в руке. — Сначала вы двигаетесь без разрешения, теперь говорите. Если подобным образом вы собираетесь выполнять мои указания, когда станете моей ученицей, вы об этом очень пожалеете.
Воспоминания обо всех событиях этого вечера разом вернулись к ней. Гермиона закрыла глаза, подавляя сильнейшее желание наброситься на Снейпа.
Знать, что она нарушила приказ не специально, и все равно напоминать об этом — да как он…
Постойте-ка.
— Когда стану вашей ученицей, сэр?
Снейп скучным не был.
По правде говоря, она и сама понимала, что это глупо: так зациклиться на ученичестве у Снейпа, когда было очевидно, что он не хочет ее учить. Времени на заключение договора, позволяющего получить высшее образование, почти не осталось, а каких результатов она достигла? Она злилась на себя и на произвол магического сообщества в вопросе о том, когда можно начинать первое ученичество.
Но здесь и сейчас она наконец с робкой улыбкой подумала, что, кажется, начинает делать успехи. Снейп никогда раньше ее не испытывал. Он был так близок к тому, чтобы предложить ей договор, что Гермиона уже почти слышала скрип своего пера по пергаменту. Это было бы великолепно: стать его ученицей после того, как пять лет назад он во всеуслышание провозгласил, что никогда не возьмется обучать ее.
С другой стороны, ей нужно достаточно выдержки, чтобы игнорировать его притеснения, и Гермиона подозревала, что он будет жестоко испытывать ее все следующие три года. Нет, комфортных условий он не предложит. С этой мыслью она едва не провела кончиком языка по резцам — привычка, которую она приобрела в те дни, когда ее зубы были чуть больше, чем сейчас. Он вел себя как герой, но оставался при этом зловредным, мелочным человеком. Да кто он такой, чтобы говорить о несоразмерности зубов…
— Ну-ну, мисс Грейнджер, — и она вдруг поняла, что Снейп смотрит ей прямо в глаза и держит палочку наготове. — Вряд ли подобные доводы убедят меня.
Она моргнула. И заставила себя думать о безопасном и рутинном.
«Как хочется есть»…
В четверть одиннадцатого Снейп резко встал, разогнав все ее мысли о еде, и, рассматривая девушку, двинулся в обход стола. Гермиона не знала, стоит ли ей ответить тем же, или он, подобно волкам, сочтет это оскорблением. Найдя компромисс, она остановила взгляд на краешке белой сорочки, выглядывавшей из-под ворота его сюртука. Лен? Гладить его — занятие не из приятных. Впрочем, Снейп наверняка предоставил это домашним эльфам.
Сорочка настолько сбила Гермиону с толку, что девушка не сразу заметила, что Снейп подошел ближе («Да, определенно лен», — подумала она), и задержала дыхание, когда он начал медленно обходить ее кругом.
Она почувствовала себя студенткой-заучкой, едва он завершил маневр. По правде сказать, она уже привыкла к этой его тактике: если он прибегает к запугиванию, значит, испытание окаменением почти подошло к концу.
Снейп вернулся на стул, сложил пальцы в замок и уставился на Гермиону в упор, а она ждала, что он признает — нет, не поражение, но хоть что-нибудь.
Ждала.
Ждала.
В одиннадцать двадцать пять, через шесть часов после начала проверки, только сила воли удерживала ее в вертикальном положении. В висках стучало, глаза слезились, комната то расширялась, то сжималась вокруг нее.
— Мисс Грейнджер, — сказал Снейп, разрывая сплошной туман боли, — вы настоящий образчик гриффиндорского упрямства.
Можно подвести осла к воде, но пить его не заставишь, мелькнула смутная мысль в голове Гермионы.
— Наверное, вы считаете, что продержитесь дольше меня, — продолжал он, выходя из-за стола. — И так случилось, что я отправляюсь отдыхать.
Он остановился. Гермиона ждала неминуемого продолжения. Раз, два…
— Но в ту же секунду, когда вы скажете хоть слово или сдвинетесь с этого места, пусть только для того, чтобы лечь, я об этом узнаю, — прошипел он ей в ухо.
Он вытащил палочку из рукава — лен, так и знала! — и наложил серию заклинаний, в которых она узнала слабые сигнальные чары.
«Никакого глупого размахивания палочкой в классе… Десять баллов со Слизерина, профессор»…
— Хорошего вам вечера, мисс Грейнджер, — насмешливо ухмыльнулся он, последним заклинанием потушив факел.
Не сдаваться…
В пять минут второго ночи одна, озябшая, голодная и утомленная, она потеряла сознание.
Придя в себя, Гермиона резко дернула руками: ей на секунду показалось, что ее связали. Но когда девушка сфокусировала взгляд, оказалось, что она лежит в кровати под толстым покрывалом.
— Что? Где? — начала она, плохо понимая, что происходит.
— Так-так, — сказал знакомый голос, а его обладатель вступил в поле ее зрения с флаконом в руке. — Сначала вы двигаетесь без разрешения, теперь говорите. Если подобным образом вы собираетесь выполнять мои указания, когда станете моей ученицей, вы об этом очень пожалеете.
Воспоминания обо всех событиях этого вечера разом вернулись к ней. Гермиона закрыла глаза, подавляя сильнейшее желание наброситься на Снейпа.
Знать, что она нарушила приказ не специально, и все равно напоминать об этом — да как он…
Постойте-ка.
— Когда стану вашей ученицей, сэр?
Страница 2 из 98
