Что обещаем мы

— прохрипела она, пытаясь улыбнуться непослушными сухими губами.

— Выпейте это, — сказал он вместо ответа, сунув флакон ей в руки. Увидев, что у Гермионы нет сил поднести его к губам, он сам напоил ее, нетерпеливо фыркнув.

Зелье обволокло гортань, как мед, сладкий, с тонкой нотой горчинки. Она почувствовала, как действует его восстанавливающая магия, и спросила:

— Что это? Совершенно точно не перечное зелье — оно гадкое, к тому же здесь я отчетливо чувствую чемерицу…

— Тихо, — велел Снейп.

— Да, сэр, — ответила она, разом умолкнув.

Секунду он грозно смотрел на нее, как в старые добрые времена, прежде чем ответил на вопрос, так скоропалительно оброненный Гермионой:

— Это Укрепляющий эликсир, и, полагаю, ваша реакция ясно доказывает, что название ему было дано правильно. Можете уже сменить вид жертвы василиска на какой-нибудь другой, мисс Грейнджер. Не думаю, что вы слышали об этом зелье раньше: это мое собственное изобретение.

Он призвал стул и уселся на него, спрятав ноги под диван.

— Когда вы ели в последний раз?

Гермиона бросила взгляд на часы: было двадцать пять минут второго.

— Больше пятнадцати часов назад, — ответила она.

— А как вы себя чувствуете теперь? — он рассматривал ее с необычной заинтересованностью.

— Прекрасно. Ни капли усталости. Есть хочу, но голова больше не кружится, и боль ушла.

— Хорошо. Вы вполне удовлетворительно провели испытание.

— Вы имеете в виду? Вы в первый раз? Вы заставили меня пройти через все это, только чтобы испытать в действии свое чертово зелье?

— Следите за языком, мисс Грейнджер, — он сложил руки на груди и посмотрел на Гермиону из-под полуопущенных ресниц. — Это была проверка вашей выносливости, а не моего эликсира, который, к слову сказать, я уже проверил на себе. Однако с вашей стороны разумно будет запомнить, что если появляется возможность, я с удовольствием использую… все ее преимущества.

Угрожающе взмахнув палочкой, он призвал домового эльфа и тут же велел тому бежать сломя голову за тарелкой супа. Гермиона хотела отказаться от супа из принципа: в самом деле, Снейп уже достаточно вывел ее из себя, но все-таки решила, что неразумно оставаться без еды так долго, и густой овощной суп на говяжьем бульоне, с которым появился эльф, исчез довольно быстро.

— Где я? — спросила она, положив ложку в пустую тарелку и наконец разглядев зеленое с серебром убранство помещения. — Это ваша комната?

Снейп поднял бровь, и этот жест был явно презрительным.

— Едва ли. Вы в одной из гостевых комнат Слизерина.

— А, — сказала она, чувствуя, что ей дали отповедь и напомнили, что Снейп был когда-то Пожирателем смерти и вряд ли теперь он хочет, чтобы кожа грязнокровки прикасалась к его простыням.

— Так, — Снейп прервал ход ее мыслей. — Мы и за три года не управимся, если вы не согласитесь на договор, дающий мне право полностью контролировать вас?

Гермиона слегка нахмурилась. Скорее от раздражения, чем от растерянности. Согласно условиям договора мастер и ученик никогда не имели равных прав, ученичество — это вовсе не те дружеские взаимоотношения, что царят в маггловских университетах, когда все называют друг друга по имени. Гермиона знала, из книг, разумеется, что, согласно традиционному договору, от молодой ведьмы или волшебника требовалось заниматься черной работой в лаборатории, быть способным работать от рассвета до заката, ассистировать при исследованиях, ничего при этом не получая взамен, и всегда быть почтительным.

Разумеется, каждый будет почтительным. Успешное завершение ученичества целиком и полностью зависело от одобрения руководящего мастера.

— А в чем разница, профессор? — наконец спросила она. — Что вы имеете в виду?

— Вы, например, не сможете покидать территорию школы без моего разрешения.

Эти слова вызвали укол разочарования: она рассчитывала, что сможет вырываться иногда по вечерам, чтобы увидеть родителей или Гарри и Рона. Может быть, он согласится… Хотя это же Снейп… Наконец она пожала плечами: победа была совсем близко.

— Я все равно редко хожу куда-то, — ответила она полуправдой.

— Надо же, — пробормотал он, и вытащил из кармана мантии маленький свиток пергамента.

Там были слова, которые он, без сомнения, писал, пока она стояла в одиночестве посреди класса. Это был самый простой договор, который Гермионе только приходилось видеть: «Я, Гермиона Грейнджер, передаю себя в подмастерья мастеру зелий Северусу Снейпу на срок, соответствующий обычаю, и обязуюсь во всем ему повиноваться».

Высунув палочку из самодельного внутреннего футляра, который крепился к руке ремешками, Гермиона наколдовала красное перо с золотыми пятнышками.

— Прежде чем вы воспользуетесь этой мерзостью, — сухо сказал Снейп, — я…