Что обещаем мы

вынужден спросить, полностью ли вы оправились.

— Да, — удивленно ответила она.

— И вы сейчас вполне довольны своей способностью использовать то, что вы, вероятно, по ошибке называете мозгом?

— Да, — ответила она, стараясь говорить уверенно и от безысходности пощипывая перо.

— Подумайте, мисс Грейнджер, вы готовы исполнить любое мое распоряжение?

Он разглядывал ее пронзительно, оценивающе. Гермиона тревожно взглянула на него, впервые почувствовав, что что-то, возможно, идет не совсем так, как должно. Он, что? Неужели он имеет в виду? Нет, он не может так поступить.

— Если вы сомневаетесь, что готовы к этому испытанию, — сказал он без запинки, протягивая руку чтобы взять договор, — без колебаний оставайтесь ночевать здесь. Утром же уйдете, но никогда больше не оскверняйте моих подземелий своим присутствием.

«Вызов».

Она хотела вызова.

Стараясь выиграть время, Гермиона выдернула договор из рук Снейпа так, чтобы он не смог дотянуться до пергамента. Будь это кто-то другой, Гермиона бы засомневалась, пересмотрела бы свое решение…

Но бога ради, это же Снейп. Случай с зубами был вовсе не единственным, когда он дал понять, что не находит ее привлекательной. Кроме того, она инстинктивно чувствовала, что пока можно быть уверенной, что он печется о пустяках, ему можно доверять. Он воевал на их стороне против Волдеморта, даже тогда, когда казалось, что Свет потерпит поражение.

Гермиона подняла на него глаза, его лицо не выказывало ни единого признака заинтересованности ее решением. Она снова взглянула на немудреный договор, в простых словах увидев обещание знаний и умений.

После пяти лет безуспешных попыток завоевать этот приз она не собиралась отказываться от него из-за нелепой идеи, что он собирается затащить ее в постель тогда, когда ей будет очень неловко сказать «нет».

— Я готова, — сказала она, аккуратно написав свое имя под его неразборчивыми строчками, а затем быстро прикоснулась палочкой к чернилам. Договор вступил в силу, и стремительный поток неожиданно сильной магии, словно тройная доза зелья Снейпа, прошел сквозь нее, ослепив и лишив дыхания.

Придя в себя, она увидела, что Снейп в одной руке держит ее палочку, а другой прячет пергамент в карман мантии. А затем он откинулся на спинку стула и улыбнулся. Медленно.

Страшно.

— Мисс Грейнджер, вы глупее, чем я мог себе представить.

Гермиона открыла рот, но не раздалось ни звука. Он коротко рассмеялся и заложил руки за голову, все еще рассматривая ее одиннадцать дюймов виноградной лозы.

— Вам еще не приходило в голову, что теперь я могу приказать вам убить себя, и вы это сделаете? Отравить Поттера, и вы подчинитесь, зная, что не сможете с этим жить дальше? Приказать вам сделать самые недостойные вещи, которые пойдут вразрез с вашими глубочайшими убеждениями, со всеми вашими благими намерениями?

Она моргнула, объятая ужасом. Это чувство прошло почти сразу. Насмешка. Всего лишь насмешка. Соберись. Он не заставит тебя делать все это. Даже если мог бы, он не станет.

— Я верю вам, — просто сказала она, а когда он хмыкнул, запальчиво добавила: — Если бы вы были настолько плохим, вы никогда бы не пошли против Пожирателей смерти. Я знаю, что вы сделали ради нас.

— А, — сказал он. — Но у вас нет никакого представления о том, почему я, в конце концов, присягнул на верность Дамблдору. Вы меня не знаете, как и не понимаете, какую власть над собой только что передали в мои руки.

— Я провела на ваших занятиях…

— Тихо, — проронил он, повторяя приказ, который уже отдавал ранее.

Эффект был мгновенным, шокирующим. По коже Гермионы побежали мурашки, рот закрылся, как будто невидимые пальцы сомкнули ее губы. Она пыталась сказать хоть слово, любое слово, и почувствовала, что ее тошнит. Больше всего эти ощущения походили на эффект от Imperio, вот только Гермиона была полностью в сознании, могла размышлять и делать выводы, но была совершенно не способна ослушаться.

— Видите, мисс Грейнджер? Вот ваш первый урок: ничего не принимайте на веру, кроме того, что все люди злы и дают простор дурным качествам своей души всякий раз, когда для этого имеется у них легкая возможность, — он замолчал, а затем добавил, как будто это только что пришло ему в голову: — Можете говорить.

— О Господи, — сказала она, уронив голову на подушку и закрывая глаза, чтобы не видеть Снейпа.

— Действительно.

Гермиона тихо застонала. Она не могла поверить, что все самое худшее, что представлялось ей ранее, и все, что она отбросила как глупые мысли, теперь вполне может воплотиться. Одним только словом Снейп может превратить ее бездумное решение быть его ученицей в согласие делить с ним постель.

— Что же я наделала? — прошептала она, открыв глаза и уставившись в беленый потолок.