Что обещаем мы

— Я думаю, что правильнее было бы спросить, зачем вы, предположительно такая умная, это сделали.

Она ответила монотонно, как будто в трансе:

— Я хотела знать то, что знаете вы. Я хотела испытать себя. Я хотела от жизни больше.

Его спокойная бесстрастность исчезла на долю секунды; казалось, он потерял самообладание. А затем горько рассмеялся:

— Мои поздравления. Если не считать жажды крови, вы только что назвали причины, по которым я присоединился к Волдеморту.

— Пожалуйста, — сказала она, испуганно посмотрев на него, — не играйте со мной, профессор. Скажите, зачем вы настаивали на полном контроле? Скажите сейчас и покончим с этим. Что вы хотите, чтобы я с собой сделала? Кого вы хотите, чтобы я убила? Что за ужасные вещи вы хотите, чтобы я сделала?

— Я не на рынке и мне не нужен наемный убийца, — ответил он, снова став невозмутимым. — И у меня нет особенного желания видеть, как вы наносите себе увечья. Более того, я вам запрещаю делать это.

И снова слабое покалывание прошло по всему телу, и она вздохнула — от облегчения, что ей не придется ничего с собой делать, и омерзения, из-за того, что ее заставляют.

— Пока мы не отошли от темы: вы не должны и мне причинять никакого вреда, — сказал Снейп, положив палочку Гермионы на кровать рядом с ней.

— Чего вы хотите? — мрачно повторила она.

Обнажив зубы в улыбке, напомнившей Гермионе сказочного персонажа, того самого, который имел непреодолимую склонность к маленьким девочкам в красных шапочках, он ответил почти нежно:

— Странный вопрос, мисс Грейнджер. Я хочу вас.

Глава 2. Условия

Неожиданно комната поплыла перед глазами. Гермиона моргнула, чтобы сосредоточиться, и, разумеется, в поле зрения снова появился злосчастный Снейп. В ушах зашумело, и девушка рассеянно определила, что это стучит кровь.

Гермиона почувствовала, как из горла рвется истерический хохот, и не смогла сдержать его.

— Вы хотите меня? Вы хотите меня?! — выкрикивала она, почти глотая слова. — Вы высмеивали мои волосы на шестом курсе, вы дали Малфою пять баллов за то, что он назвал меня идиоткой с поросячьим рыльцем на седьмом, а в тот раз, когда мы разругались на встрече Ордена… Вы еще сказали, что даже хорошо, что я книжный червь, потому что соответствующим образом и выгляжу!

— Вам было семнадцать, вам было восемнадцать, вам было девятнадцать, — ответил Снейп, загибая пальцы. — Теперь же вам, если память меня не подводит, двадцать четыре. Школьницы не вызывают у меня никакого желания. Вы же, что очень кстати, выросли.

— Но… но вы же ненавидите меня, — жалобно сказала она, хватаясь за последнюю соломинку.

— Напротив, вы мне абсолютно безразличны, — поправил он. — Но я бесконечно рад тому, что после того, как семь лет вы находили всяческие способы игнорировать мои указания, вы наконец не сможете их не выполнять — и все это исключительно по вашей собственной воле.

— А вы не хотели бы притащить меня в свои комнаты, заставить биться в истерике и овладеть силой? — пробормотала она.

— Нет, — ответил Снейп резко.

— Не вижу разницы!

— Разница огромная, к тому же все законно: у вас был выбор. Вряд ли я виноват в том, что вы не ухватили сути. Я несколько раз предостерегал вас от бездумного подписания договора, а вы ринулись вперед сломя голову как типичная…

— Гриффиндорка, — сказала она тупо. — Гриффиндорка, не уделившая ни капли внимания тому, что подписывает договор с классическим слизеринцем. Мне хотелось думать о вас лучше, а вы только и ждали, когда я попадусь в ловушку.

— Я разумней всех глупцов, — сказал он, и в его фразе Гермиона узнала цитату из какой-то маггловской пьесы, но названия так и не вспомнила.

— Как долго вы планировали это? Как вы догадались, что я постараюсь переубедить вас на этот раз?

— Я не знал. Если помните, в прошлый раз я выставил вас вон так громогласно именно потому, что вы — искушение. Но, моя дорогая мисс Грейнджер, вы взяли меня измором. Вы раз за разом все настойчивей вешались мне на шею, пусть и с целями, отличными от моих, так что я не вижу больше причин разочаровывать нас обоих.

— Если появляется возможность, вы с удовольствием используете все ее преимущества, — горько сказала Гермиона, натягивая покрывало до подбородка, чтобы унять неконтролируемую волну дрожи.

— По крайней мере, вы прислушиваетесь ко мне. Может быть, вы научитесь ловить меня на слове.

— На слове? — выплюнула она. — А чего стоит ваше слово? Я спросила, почему вы настаиваете на таком договоре, и что вы ответили? Что не хотите, чтобы я околачивалась вокруг вас в свое удовольствие без вашего на то разрешения! Не могу поверить, что защищала вас перед Гарри и Роном все эти годы…

— Вы ужасно наивны. И будет лучше, если мы восполним дефицит здравого смысла прежде, чем вы попадете в настоящую беду.