Что обещаем мы

Она открыла рот, чтобы возразить: если это не настоящая беда, тогда ад — курорт на берегу моря. И как смеет он притворяться, что оказывает ей услугу?! Но Снейп продолжал говорить тем самым тоном, который ассоциировался у Гермионы с лекциями по зельеварению перед ТРИТОНами.

— Урок второй: прислушивайтесь к тому, что не сказано вслух так же внимательно, как к тому, что сказано. Я же добавил «например», не так ли? Других примеров не последовало, и вам следовало немедленно насторожиться.

— Я думала, ваша жестокость ограничивается сарказмом, — возмущенно ответила Гермиона.

— Чёрт — эгоист, нельзя ждать от него, чтоб даром стал он делать одолженья, — сказал Снейп, элегантно пожав плечами.

Эту цитату Гермиона мгновенно узнала. Девушка тут же вспомнила о летних месяцах, проведенных по настоянию родителей за чтением маггловской литературы.

— Я полагаю, это Мефистофель? Как к месту. Ну а я, в таком случае, Фауст. Или — Гретхен?

Думая о совращенной девушке и ее разрушенной жизни, Гермиона сильнее сжала покрывало.

— Это слова Фауста, если быть точным, — ответил Снейп. — Обсудим скрытую иронию того, что я знаю маггловскую литературу лучше вас, или вернемся к главной теме?

— Давайте вернемся! Хотелось бы послушать, как вы объясните профессору МакГонагалл, почему спите со своей ученицей!

— И это тоже законно. Кстати, вам запрещается говорить с ней о нашем договоре.

— Правда? — едко спросила Гермиона, подстрекаемая ненавистным ощущением реакции собственного тела на приказы Снейпа. — Если в этом нет ничего предосудительного, если это вполне прилично, зачем же скрывать?

— Я предпочитаю не выслушивать неизбежного ворчания о бедненьких невинных гриффиндорцах, с которыми нужно нянчиться до пенсии. Не обсуждайте договор и его результаты ни с кем, кроме меня.

— Вы знаете, что это неэтично, — сказала Гермиона, начиная осознавать реальность происходящего и не зная, надеяться или ужасаться. — Знаете, и вам наплевать.

— Я собираюсь придерживаться условий сделки. Через три года вы будете хорошо образованной ведьмой.

Несколько долгих минут Гермиона лежала без движения, пытаясь придумать, как выпутаться из этой истории и не попасть в какую-нибудь другую. У нее ничего не получалось, потому что она изо всех сил старалась успокоиться.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — грубо спросила она, вкладывая в слова столько злобы, сколько могла.

— Вы хотите, чтобы я прочитал вам лекцию… Как это называют магглы — «о птичках и пчелках»? Урок третий, мисс Грейнджер: не испытывайте моего очевидно ограниченного терпения. Я отказываюсь верить в то, что вы, пройдя всю войну, до сих пор девственница.

Гермиона почувствовала, что кровь прилила к лицу, и щеки зарделись.

— Нет, — ответила она со злостью. — И я не спрашиваю вас о подробностях. Я хочу понять, чего мне ожидать от вас вообще, к чему готовиться.

— А если хорошенько подумать? — пробормотал он.

— Чего вы ожидали, когда впутали меня во все это? — закричала она. — Это гадко! Вы самый отвратительный человек, и, надеюсь, вы…

— Перестаньте орать, — холодно сказал Снейп, и волоски на руках Гермионы встали дыбом.

Желание не поддаваться ему было поистине непреодолимым. С героическим усилием ей удалось произнести следующие слова с прежней яростью:

— Я буду орать, если мне, черт побери, хочется.

Ради его удивленного вида можно было почти примириться с последствиями неповиновения. Почувствовав внезапный приступ тошноты, Гермиона неуклюже выпуталась из покрывала и бросилась к двери, которая, как она думала, вела в туалет.

Когда Гермиона смогла наконец поднять голову, то увидела, что Снейп стоит в дверном проеме. Темнота ванной и свет из спальни сделали неясными черты его лица.

— Я так же приказывал вам не причинять себе вреда, — сказал он, двумя большими шагами сокращая дистанцию между ними.

Встав на колени позади Гермионы, указательным и большим пальцами он взял ее за подбородок и вытер лицо влажной тканью, которую только что наколдовал. Это успокаивало и смущало одновременно.

Гермиона, как в тумане, подумала, что в этой ситуации невозможно обороняться.

У девушки не осталось сил сопротивляться, когда, сев позади нее, Снейп прислонился к стене и притянул Гермиону к себе так, что ее голова легла ему на грудь. По крайней мере, подумала она, он был все еще застегнут на все пуговицы до самой шеи. По крайней мере, руки он положил на безобидные места: одну на пол, а вторую на основание шеи.

— Не боритесь с этим, мисс Грейнджер, — его голос был почти ласковым. Гермиона отстраненно подумала, может ли он ощущать, как магия воздействует на ее кожу. — Ни вы, ни я не получим того, чего хотим от этой сделки, если вы все время будете провоцировать недомогание, не говоря уже о вреде вашему желудку.