Что обещаем мы

— Не могу… жить так, — ответила она хрипло. — Пожалуйста, профессор, не делайте этого. Я на самом деле собиралась следовать вашим указаниям, но теперь, когда я вынуждена это делать, когда каждый, самый простой приказ сопровождается такой силой…

— Если вы действительно собиралась следовать моим приказам, тогда нет никакой разницы.

— Я бы не спала с вами.

— Вопреки широко распространенному мнению, я видел себя в зеркале.

Она фыркнула от досады, которая на время заменила отчаяние и подначивала снова читать лекции неразумным. Честное слово… Но тут же Гермиона передумала и решила не говорить Снейпу, что его внешность никакого отношения к этому не имеет и что она в любом случае не была настолько ужасной.

А если лицо — зеркало души…

— Допускаю, что я была прискорбно дезинформирована на ваш счет, — вместо этого ответила она, — но вы не знаете обо мне самого главного, если считаете, что я дам вовлечь себя в отношения с мужчиной, чье положение выше моего.

— Урок четвертый: в мире, который вы выбрали, существует давняя традиция, согласно которой ведьмы подчиняются более сильным волшебникам.

— Есть другая традиция: держать домовых эльфов в рабстве.

— Они довольны своей службой. Они не знают, как можно жить иначе.

— Но я не довольна, и я знаю иную жизнь! — она помедлила, а затем тихо добавила: — Я буду бороться с вами до тех пор, пока это не убьет меня. Я не буду вашей рабой.

Она почувствовала, как напряглись его мускулы, но голос Снейпа оставался спокойным.

— И все же вы согласились на это добровольно.

Гермиона подумала о ненавистном клочке пергамента, о, казалось бы, таких несущественных словах: «Обязуюсь во всем ему повиноваться».

Никому не следовало доверять так полно, не говоря уже об этом подлом человеке.

— Кажется, вы в безвыходном положении, мисс Грейнджер, — сказал он. — Вы как будто держите в заложниках свое тело, надеясь, что я позволю вам нарушить обещание, хотя я не позволю. Меня же ждут затруднения: сложно получить причитающееся мне по договору от женщины, которая будет делать все для того, чтобы ее вывовачивало наизнанку до тех пор, пока она не умрет.

Теперь была очередь Гермионы отступить. Развернуть кампанию по запугиванию Снейпа было бы, конечно, замечательно, но в этот раз ее затея провалилась.

Это не было похоже на желудочный грипп, это было много хуже — тяжелое чувство абсолютной несправедливости захлестнуло Гермиону. Она подписала зачарованный пергамент, и пусть договор не был честным, магия не даст Гермионе отступить от него.

Ее собственное тело предало ее. И это дело рук Снейпа.

— Как вы только сами себя терпите? — горько спросила она.

— Не страдаю от пустых сомнений, не боюсь чертей и привидений, и в самый ад спуститься я готов, — холодно ответил Снейп.

На секунду Гермиона задумалась: какие же ужасные вещи приходилось делать и видеть Снейпу, когда он был Пожирателем смерти, если он считает это порабощение — а без юридической патины, просто изнасилование — вполне приемлемым способом взаимодействия с другим человеком. А затем она вдруг осознала, что грудь Снейпа прижата к ее спине, его правая рука лежит на ее правом плече, его левое бедро у ее бедра. Он был опасен, этот испорченный человек. Как же она не видела этого раньше? Как Дамблдор, с его способностью делать умозаключения, не понимал этого?

Или он знал и ничего не делал, так как думал, что Снейп будет более полезным в качестве шпиона таким, какой он есть?

Оторвавшись от созерцания пола, Гермиона мельком увидела кровать в смежной комнате и поняла, что решение ей надо принимать сейчас. Ко всему в жизни она относилась решительно. Она была уверена, что и к смерти сможет отнестись так же, даже если решиться на это и будет нелегко. Да что там! Она даже могла бы собраться с силами и преодолеть магические путы, чтобы вернуть себе палочку и быстро покончить со всем этим.

Итак, все это она могла бы сделать. Но стоило ли умирать из-за этого?

Договор был ужасным, этого нельзя отрицать. Большую часть времени, проведенного в Хогвартсе, она сочувствовала домовым эльфам, а теперь сама оказалась в похожей ситуации. Только Снейп мог освободить ее до истечения трехлетнего срока. Гермиона была достаточно осведомлена о волшебных законах для того, чтобы точно знать: магический контракт может быть расторгнут только по обоюдному согласию обеих сторон.

Но опять-таки, всего три года, а не вся жизнь в услужении. Три года делать то, чего хочет Снейп, зато потом — сладкий воздух свободы, и степень мастера зелий в придачу.

Три года.

Ей вовсе не хотелось умирать.

— Скажите мне, — сказал он в полной тишине, — что вас больше беспокоит: необходимость делить со мной постель, или то, что вам приказано это сделать?

— То, что это приказано, — тут же ответила она, даже не задумываясь.